Сбитый ритм

Филатова Майя

Удары в ворота храма становились всё громче. Огромные окна в пределах рядом с вратами тоже начали дребезжать. Раненые в зале просыпались, кто-то пытался встать на ноги. Раздался грохот, далёкий многоголосый рёв. Звон стекла: посыпались витражи. Зал храма огласили вопли.

В тот же миг стражник развернул меня, подсел, закинул к себе на плечо, нырнул в дверь.

— Эй, полегче! — возмутилась я.

Скорее, для порядка: с вывихнутой ногой я передвигаласрь очень медленно.

За дверью оказалась довольно крутая лестница, а за ней — узкий коридор, больше

смахивающий на нору. Священник и остальные дожидались нас у перекрёстка с другим таким же ходом. Отец Нейбр прислонился к левой стене и часто-часто моргал, словно в глаза попала пыль. Пот уже промочил весь ворот, и на груди начал набухать тёмный треугольник. У правой стены, рядом с тусклым светильником красно-рыжих мотылей, стояли Дарн и два стражника.

Стражник в одно движение сбросил меня на Дарна, потом шагнул к отцу Нейбру, и что-то сказал тому на ухо.

— Кошмар… — прохрипел священник, моргая всё чаще.

Потом мотнул головой:

— Вы, двое, — он указал узловатым пальцем на стражников рядом с Дарном, — запереть! Охранять! Не пускать!

Стражники переглянулись. Помедлив, они нырнули в коридор, ведущий к лестнице. Я почесала голову. Как там оно, в Книге Апри? «Человеку должно светить человеку, как Я свечу вам»? Избирательная освещенность, однако…

Тем временем отец Нейбр прошептал «за мной», отлепился от стены и пошёл по коридору. Здешнее подземелье выгрызли каменные черви — я узнала «складки» на потолке и стенах. Да и изгибался «коридор» тоже характерно. Хорошо хоть, широкий — двое взрослых мужчин вполне могли разминуться плечом к плечу. Потолок, правда, низковат… хотя мне всё низковато, что не небо.

Через некоторое время по правую руку открылся небольшой зал без дверей. Помещение заливал тёплый свет. Необычно: в Мерран везде использовали светляков, а здесь в колбах плескалось Желтое пламя. На узких диванах сидели и полулежали Высокие, которых вывели незадолго до нас.

— Когда нам уже дадут переодеться?! — визгливо спросила дама без мочек ушей и нескольких пальцев.

— Подбираем, леди Касси, скоро, — ответил служка, разносивший кружки с горячим и вкусно пахнущим питьём.

Отец Нейбр замедлил шаг. Потом резко дернулся, пошёл дальше. Я обернулась на Дарна — тот пожал плечами. Стражник, шедший за ним, указал вперёд.

Коридор раздвоился, мы свернули налево. Здесь ход был уже, в стенах — двери. Священник распахнул одну из них, снова пробормотал «за мной», и вошел в комнату. Стражник тут же просочился за ним, следом — мы с Дарном.

В небольшой комнатке, заставленной коробками с кадилами, свернутыми церковными флагами, и прочими религиозными атрибутами, пахло смолой. Освещение слабое — в центре потолка единственная колба с такими же светляками, что и в коридоре. Пройдя несколько шагов за отцом Нейбром, стражник ухватил его за шею. Священник тут же начал оседать. Уложив бесчувственное тело на ящики, стражник повернулся к нам.

— Дарн, дверь закрой, — произнёс знакомый голос.

Чёрный капюшон, закрывавший лицо, упал на плечи.

Позади меня щелкнул замок. Забыв

о больной ноге, я шагнула вперёд. Губы растянула ухмылка, которую я была не в силах контролировать. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали.

Я засмеялась — истерично, визгливо, громко.

— Ш! — мой рот накрыла ладонь, пахнущая камнями, прахом, и кровью, — а ну тихо!

Я замотала головой, не в силах остановить смех. Слишком долгий день. Слишком много напряжения. Слишком сильные эмоции.

— Кети, хватит! Кети! Да успокойся ты уже!

Легко сказать… Трясясь от смеха, захлебываясь слезами, я сдвинула ладонь, зажимавшую мне рот, и вцепилась зубами в её ребро. Сильнее, ещё сильнее. Так сильно, что появился привкус кислого железа.

Всхлипнув последний раз, я разжала зубы.

— Ну? Всё? Отпустило? — Халнер отнял руку.

Не в силах говорить, я кивнула.

— Нарна при тебе? Держи наготове. И…, - он посмотрел на свою прокушенную ладонь, — все истерики потом. Ясно?

Я натужно улыбнулась, вытерла слёзы. Халнер тяжело вздохнул, хлопнул меня по плечу. Кивнул Дарну:

— Привет, братик.

— Вот ты! Монторп живучий, — улыбаясь во весь рот, ответил Дарн.

Они с Халнером обнялись, похлопали друг друга по спинам, и тут же поёжились: повстанцы знатно намяли им бока.

— Тебе чего, развлекухи на площади не хватило? — поинтересовался Дарн, и кивнул на тело священника, — убийство лиц в сане, знаешь ли, серьёзное дело…

— Он в отключке, — поморщился Халнер, — но, если ему вовремя не помогут, то перекинется. Как, впрочем, и мы… Надо бежать, и сейчас. Дарн, ничего не спрашивай, просто поверь. Надо бежать. Слышал?

— Пф-ф-ф… — Дарн возвел глаза к потолку, — слышал, слышал. И что ты предлагаешь? Продолжить маскарад?

— Нет. Быстро бегать. Кети, присядь, я тебе ногу поправлю.

Я села на край одного из ящиков. Хал вынул из личного подпространства крохотнвй пузырек с синей жидкостью, которую вколол мне в лодыжку. Тупую боль от вывиха сняло, как не бывало.

— Тарвольский яд, — ответил Хал на мой немой вопрос, — доза слабая, поэтому хватит ненадолго. Но нам долго и не надо.

Он встал и помог подняться мне.

— Так. Вот, на всякий…

Церковную стражу вооружали неплохо, поэтому вместе с «костюмом» Халнер умыкнул два меча и скорострел. Отдал Дарну длинный клинок, мне — короткий, себе оставил скорострел.

— Сейчас выходим, и идем налево до двери в тупике. За ней — снова налево. Там — окованная дверь. За ней — склеп. Проходим до слабой точки, переносимся.

— Э-э-э… какой точки? Что делаем? — оторопел Дарн.

— Идём, как я сказал. Прости, долго объяснять, — поморщился Халнер, — ну, выходим.

Он открыл дверь, выглянул в коридор. Вышел. Махнул мне, сказал бежать первой.

Через десяток шагов мимо уха просвистел болт. Пригнулась, обернулась. У дальнего поворота целился с колена церковный стражник, позади него ещё трое вынимали самострелы. Халнер выругался коротко, но ёмко, Дарн — длинно и витиевато. Я молча припустила вперёд.