Сбитый ритм
Шрифт:
— Ладно, — я быстро выбрала несколько подходящих клинков, — спасибо, что откачал. За оружие тоже… А теперь мне пора. Удачи.
— Вот уж дудки! Одна ты точно никуда не пойдешь! Давай лучше… ай! Ты чего? Да кто тебя трогает?! Успокойся, наконец! Ну, куда тебе надо?
— Никуда! — взвизгнула я.
Заткнув ножи за пояс, закрыла лицо руками. Затрясла головой. Нельзя срываться, нельзя. Только не сейчас. Фу-у-уф-ф-ф-ф…
Опустила руки, спросила ровным голосом:
— Хочешь помочь? Тогда мне нужна площадь Фиолеты, то-есть Вилеты. Я уже говорила, вроде.
— А я тоже уже
— Спасибо за заботу. Так куда идти?
— Лучше сразу повесься.
Я развернулась, чтобы уйти. Он тут же подскочил, схватил меня за руку выше локтя, да с такой силой, что я чуть не вскрикнула. Заглянул в лицо.
— Ты что, ищешь кого?
— Нет! Пус-сти! — зашипела я и потянулась к ножу.
— А-а-а-а… ну ясно, — едко усмехнулся Барни.
Разжав хватку, взял один из скорострелов.
— Ладно, пошли. Проверим в действии изделие столичных конкурентов…
***
Барни вывел меня через чёрный ход и повел хитрыми задворками. Уличное освещение почти не работало, но затменный диск Апри уже приподнялся над горизонтом. Голубоватый свет короны начал понемногу рассеивать сумрак.
Пару раз Барни останавливался, чтобы подстрелить из-за угла то перерожденца, то ещё какую шваль, и с удовольствием присвистывал на скорострел. И правда, точное и лёгкое оружие, красивое, как сама смерть. Меня просто разрывало между желанием остановиться и рассмотреть поближе, и страхом опоздать. Вот докатилась! Раньше бы и в голову не пришло бегать по городу, искать кого-то. Выбралась бы сама, да и всё. А теперь?!
Очередная грязная щель привела на площадь. Снег мерцал, отражая то желтоватый свет немногих целых фонарей, то переливы солнечной короны, то разноцветные всполохи атмосферы. Будто стыдясь, позёмка пыталась скрыть растоптанную кровь. Из окон домов и на погасших фонарях висели трупы с плакатами на груди. На мостовой виднелись растоптанные горшечные осколки, комья земли с ещё живыми бело-розовыми цветочками. И дети. Вернее, то, что от них осталось.
На противоположной стороне площади, у ограды местного храма шло собрание. Багряно мигали факелы: четыре — примотаны к забору, ещё несколько — у людей в толпе. На высоком фундаменте забора, нечто человекоподобное жестикулировало и орало. Позади, на белой стене церкви, трепыхалась его тень. Толпа гудела и одобрительно выла. Слишком далеко, чтобы разобрать слова, но общее настроение ясно.
— Аделаида, тарвол тебя! — я почувствовала, как трясут за плечи, — эй, ты меня слышишь вообще? Так, пошли отсюда, раз ты…
— Сам иди! — огрызнулась я, — всё нормально. Просто… голова чего-то…
Я оперлась на фонарный столб, внимательней вгляделась в толпу. Как он там сказал? Судилище?
— Вижу, что голова, — фыркнул Барни, — потерять захотела, как вот эти вот.
Он кивнул вверх. Я проследила за его взглядом. Черные потёки, белки закатанных глаз. О боги. Такое я видела только когда ходили с отцом на Домбру. Но там южные племена, дикие нравы… А тут!
Существо-оратор сползло
Я зажала рот, чтобы не вскрикнуть.
— Что ты делаешь, дура! — Барни схватил меня на самом краю толпы, — ты никому не поможешь уже! Пошли отсюда быстро, пока нас так же не…
— Пусти! Ты не понимаешь! Пусти!
Бороться нельзя — мы стояли в нескольких шагах от толпы, на нас начали оборачиваться. Я прекратила сопротивление.
— Барни. Барни, пожалуйста.
Он ослабил хватку. Потом оттолкнул.
— Дура!
Он ещё раз толкнул меня. Потом схватил за руку и что-то сунул в ладонь.
— Вот, на. Вернёшь с процентами.
Барни сплюнул на снег, и изо всех сил припустил к ближайшему переулку. Я посмотрела вниз: на ладони лежал отборнейший кристалл иллюзий, отражая зловещие всполохи факелов и зимнего неба.
А в десятке шагов от меня, на высоком фундаменте прицерковного забора, стояли Халнер и Дарн.
***
Основа правдоподобных номеров в театре — правильно расставленные по залу кристаллы. Итог — люди видят, слышат, чувствуют, осязают всё, что сумеешь для них вообразить. Но что делать с одним-единственным камнем, да ещё стоя на одном уровне со зрителями? Других кристаллов нет. Камни мостовой — обычные, не отзеркалят ничего. Пространство не свернуть — увеличивающие линзы отпадают…
Пока я соображала, на загородку снова залезло существо, которое «выступало», когда я только пришла на площадь. Этот человек, осмор, и кадарг в одном флаконе — принялся (принялась? принялось?) зачитывать «приговор угнетателям», по очереди накидывая им на шеи петли.
Затем отвесило пинок одной из тёток.
Пятки в разодранных чулках соскочили с фундамента, начали резво стучать по его краю. Толпа заулюлюкала. «Палач» поднял руки в победном жесте, снова что-то проорал. Толпа загоготала. Я застыла, как статуя изо льда. Губы предательски задрожали: Халнер стоял следующим.
Решение пришло мгновенно. Я сжала кристалл иллюзий, подняла «замок» из пальцев над головой. Сваяла первое, что пришло на ум.
Площадь огласил клёкот, толпу накрыла тень. Все задрали головы. Охнули, увидев кресты птицеящеров и фигуры погонщиков-инквизиторов, непроницаемо черные на фоне набежавших серых облаков. Услышав и углядев опасность, «палач» соскочил с забора и спрятался в кольцо из нескольких кадаргов. Распихивая толпу щитами, сколоченными из досок, они ломанулись прочь.
В толпе началась толкотня. Некоторые «факельщики» бросили свою ношу. Кто-то наступил в огонь, с воплем заметался. Я позволила людскому потоку отнести меня от забора — не потерять связь с иллюзией было важнее.
Я зарычала от напряжения. Защёлкали по брусчатке болты. Из ближних переулков выбежали вооруженные люди в чёрной форме: специальная армия Инквизиции. Есть такая, нет? Неважно: разгоряченной толпе хватило. Часть повстанцев ломанулась через площадь к «свободным» проходам, часть побежала драться с иллюзорными блюстителями закона.