Сбитый ритм

Филатова Майя

Достала второй кинжал. Обернулась.

Раскачиваясь на вывернутых лапах, в дверном проеме у окон стояла тварь с телом полуящера, полульва, и головой уродливого человека. Нет, не головой — лицом, прилепленным на череп ящерицы. От сладкого запаха гнили защипало глаза. Желудок противно сжался.

Монстр сделал несколько шагов в мою сторону. Припал на брюхо. Прыгнул.

Раненая нога подогнулась. Вместо нормального поворота с выпадом, я упала. Инстинктивно сваяла пространственный щит. Цепанув по нему когтями, чудище пролетело на Зеркало. Оттолкнулось от него, как от твёрдой стенки, вернулось на пол. Заколотило

по бокам чешуйчатым хвостом с меховой кисточкой. Принюхалось. Фыркнуло. Снова пошло на меня — медленно, даже вальяжно. Утробное рычание, вкрадчивые движения, скрежет когтей по камню. Ну конечно, дрянь! Чует, что добыча ранена и не может защищаться!

Я села, вжалась спиной в стену. Подняла руку, нащупала черный кинжал, торчащий из замка. Рывком встала. Стиснула рукоять второго, пусть и узорного, но клинка. Помирать, так сразу в рай.

Монстр резко отвернулся. Зарычал. Из дверного проёма у окна выпрыгнуло второе чудище. Кабалда едринучая!

Сглотнув горечь, вжалась в стену. Вернее, в дверь. Задергала кинжал в замке. Ничего. Обменявшись рычанием, монстры разошлись: второй зверь ретировался, первый развернулся ко мне. Сжимая рукоять, торчащую из замка, я навалилась на дверь. Ну давай, давай же, ну!…

Щелчок. Дверь подалась. Я едва удержалась от падения. Нырнув в проход, захлопнула дверь. Мешком осела на пол.

Когда потухли круги перед глазами и стих звон в ушах, разглядела комнату, как две капли воды похожую на первую: обшарпанные стены, два окна, две двери, никакой мебели, на стене — Зеркало. Прислушалась. Тихо. Свет из окон сочится под другим углом, словно комната на другой стороне дома, а не через стенку… Хотя кто знает. Древние такие Древние. Понастроить что угодно могли.

Кривясь от боли, заново перетянула окровавленную повязку на ноге. Кряхтя, поднялась. Взглянула на дверь. Она слилась со стеной, замочная скважина затянулась. Эй, а кинжал?! Похоже, остался там, в комнате с чудищем. Приехали. Это же последняя память об отце была… Эх.

Вздохнув, повернулась к здешнему Зеркалу. В отличие от «моего», в котором застряла охотница-феникс, рисунок «гобелена» изображал синие барханы. Над их покатыми гребнями парили облака в форме крепости, ящера с крыльями, и солнечного диска. Само солнце вставало из-за гор. По раме Зеркала вились знаки Высокого языка. Острые и вытянутые, они казались пародией на привычную вязь старых книг и священных текстов. Часто повторялось слово «Мерран». Единственная фраза, которую я смогла разобрать — «слияние живого с неживым».

Живое, неживое. В ушах зазвенели крики умирающих. В носу засвербело. Почему всё так, боги?! Сколько сил и времени потрачено, сколько жизней сгинуло… и за что? За то, чтобы я попала хрен знает куда, гобелены разглядывать?! С другой стороны, если сейчас отыскать первое Зеркало и вернуться в подземелье Бассаров, попаду в поместье, кишащее наёмниками. Конечно, в суете легче улизнуть, но я ковыляю едва-едва. Отсидеться бы, подлечиться…

Я тряхнула головой, собрала непослушные кудри в хвостик. Он тут же распался: завязать-то нечем. Вздохнула. Потерла глаза. Глянула на Зеркало. Облака немного поменяли форму, словно внутри гобелена дул ветер. Однако вокруг все по-прежнему — заброшенное здание, пыльный и затхлый воздух, звериный вой…

Что?!

Если бы не нога, я бы подпрыгнула, а так

просто крутанулась на месте. Потеряла равновесие, упала на четвереньки. Как в страшном сне, из дверного проема у стены выползала уже знакомая тень.

Думали ли Древние, что в их великие Двери будут лихорадочно вползать на карачках?..

***

Новый мир встретил темнотой и холодом. Как и в мире с чудищами, здесь пахло запустением и тленом, а ещё — сыростью. Нога болела нещадно. Из последних сил я перевернулась, села. Вынула из внутреннего кармана палочку огненного кактуса. Надломила, встряхнула. Скудный голубой свет залил небольшую площадку и несколько ступеней к мозаичному полу. Дальше все тонуло во тьме.

Я оглянулась. Зеркало выглядело не как гобелен, а как бурое облако, растянутое от стены до стены на десяток шагов и от потолка до пола на два-три человеческих роста. Никаких рисунков. Действительно, чего там рисовать, кроме чудищ. Интересно, они появились из-за Катастрофы, или Древние изначально таких стражей к Зеркалам приставили? Как бы то ни было, надеюсь, в этом мире их нет. Мда. А возвращаться-то потом мимо них, боги…

Взяв светопалочку в зубы, устроилась на краю площадки. Осмотрела рану. Окровавленная повязка уже начала подсыхать. Перевязать бы заново, да нечем. Рвать одежду дальше не вариант — холодрыга такая, что скулы сводит. Возможно ли тут работать с Огнем? Попробуем. Но прежде найду укрытие.

Передвинулась к ближней стене. Оперлась на неё, встала. Сошла с лесенки. Оглянулась и поняла, что Зеркало находится в углублении в торцевой стене большого зала. Опираясь рукой о стену, заковыляла вперед. Тупо сидеть и ждать судьбу — точно не вариант.

Камень под ладонью — сырой и пупырчатый: фрески разъела плесень, штукатурка отпадала кусками. Рисунки стандартны: гербы, соединенные руки, богато украшенные ларцы, свитки. Зал для переговоров, как он есть. Точнее, был. Теперь-то переговариваться не с кем. И, возможно, некому.

Шагов через двадцать остановилась передохнуть. Оперлась на стену всей спиной — здесь камень оказался на удивление теплым. Жаль, что не пол — ноги в сандалиях мерзли невероятно. Передохнув, с сожалением оторвалась от стены и хотела идти дальше, но… на фреске открылись два бледно-розовых глаза. Миг — и то, что я принимала за часть росписи, начало отделяться, выпуская тонкие конечности.

А-а-а-а-а!

Забыв о ноге, рванула прочь. Споткнулась, выронила световую палочку. Та погасла. Да что за мать-то твою, а! Я остановилась, тяжело дыша, выхватила кинжал. Куда дальше? Где эти твари? Как отбиваться?…

Тихо. Темно. Слабый ток холодного воздуха. На другой стене медленно проявляется верхняя часть арки и кусок темно-синего неба.

Чего стоило перелезть через невысокий, но рыхлый завал, известно только богам и их детородным органам. Хорошо хоть, не пришлось расширять лаз. И не в таких щелях ползала, благо рост и комплекция позволяют. «Карликовая мышь», да. Отец любил давать меткие прозвища.

Вылезла на каменный карниз. Тут же пожалела: ветер обдал зверским холодом, воздух застыл в носу. Сразу взяло сомнение, что хуже — чтобы монстр голову оттяпал, или медленно замерзнуть насмерть? Стараясь не стучать зубами, несколько раз вдохнула и выдохнула — сначала медленно и глубоко, потом быстро, подтягивая живот и разгняя кровь.