Саймон
Шрифт:
— На столе наведите порядок. Это всё-таки больница, а не кафетерий.
Геля опешила, потому не нашлась с ответом.
Глава 2
В больничном фойе было прохладно и тихо. Ангелина сидела у окна, рассеянно глядя на пестрящий летними красками двор. На улицу не хотелось, жара и яркое солнце удручающе действовали на организм, после пятиминутной прогулки клонило в сон, а она итак проводила в кровати добрых три четверти
Дверь распахнулась, и в помещение влетела запыхавшаяся Катя, близкий друг и соратник.
— Ангелок! — воскликнула она, бросая пакет с передачей на стул. — Ну как ты тут?
— Привет, — улыбнулась Геля. — Замучили своими ограничениями. Даже телефон запретили, оттого и скука смертная.
— Да ладно! — округлила глаза Катя. — И чем же ты занимаешься целыми днями?
— Разговариваю с соседками, иногда мама забегает. А так… читаю бумажные книги, делаю наброски в скетчбук. Скоро до кроссвордов доберусь, и меня тут же переведут в отделение психиатрии.
— Скетчбук? — оживилась Катя. — Круто! А я тебе кое-что принесла.
Она достала из пакета набор акварельных красок и планшет для рисования.
— Будешь создавать больничные пейзажи!
— Кроссворды всё же соблазнительнее, — невесело усмехнулась Ангелина.
— А ещё, — Катя вдогонку достала из сумки несколько журналов, — я принесла тебе чтиво на все случаи жизни.
— Точно, тут и о моде, и гадания, и десять способов получить оргазм, — скептически настроенной Геле всякое предложение было не в радость.
В этот момент в фойе вошёл Семён Игоревич. Ангелина отреагировала моментально: села прямее, втянула живот и задышала быстро и поверхностно.
Катя проследила за её взглядом, удивлённо вскинула брови и шёпотом спросила:
— Это ещё кто?
— Заведующий отделением травматологии, — тоже понизила голос Геля и отвела глаза, хотя они почему-то усиленно цеплялись за широкую спину в белой футболке и уж совсем непонятно зачем скользили к льняным бежевым брюкам, обтягивающим…
— Заведующий отделением? — переспросила Катя. — Мало того, что ему на вид не больше 25-ти, так он ещё на доктора похож, как я на огородное чучело.
Ангелина с пониманием посмотрела на подругу. Та была стройной и подтянутой, и хотя лицо её не отличалось яркой красотой, но имело свой особый шарм — тонкие черты, прямой нос, упрямый подбородок.
Геля же была полной противоположностью — пышная, с мягкими, плавными линиями тела. Она излучала тепло и уют, но сама не замечала своей природной красоты. Её круглое лицо с ямочками на щеках и большие выразительные глаза могли бы притягивать взгляды, если бы она реже зацикливалась на недостатках. Полнота казалась ей уродством, хотя на самом деле придавала облику особую женственность и очарование.
В одежде они тоже были разными. Ангелина выбирала просторные вещи, пытаясь скрыть свои формы,
Когда доктор Самсонов скрылся из виду, Геля расслабилась, и оставшееся время подруги обсуждали последние сплетни, шутили и планировали, как будут отмечать выписку из больницы. Катя рассказала о новом проекте на работе, а Ангелина поделилась своими мыслями о том, как хочет изменить жизнь после выздоровления. Идея сменить работу казалась самой рациональной.
— Знаешь, — сказала Ангелина на прощание, — с тобой даже больничный день обретает новые краски.
— А как же иначе? — подмигнула Катя. — Главное — не унывать и находить радость в мелочах.
Когда Катя ушла, Геля вернулась в палату, открыла скетчбук. Карандаш плавно скользил по бумаге, а в голове роились мысли о прекрасном и недоступном для неё докторе.
Вчера она стала свидетелем его визита в мужскую палату недалеко от медицинского поста и никак не могла выбросить из головы увиденное.
— Привет калекам! — воскликнул Семён Игоревич с порога, и палата взорвалась хохотом. — Кто тут у нас нуждается в продлении больничного?
Хворые оживились, начали переглядываться и улыбаться. Каждый знал: когда приходит Семён Игоревич, скучно не бывает.
— Иван Петрович, как ваша нога? — спросил он, склонившись над первым пациентом. — Надеюсь, вы не пытаетесь бегать на костылях по коридорам?
— Да что вы, Семён Игоревич, — смущённо ответил пожилой мужчина. — Я же не самоубийца.
— А вот и зря! — подмигнул врач. — Жизнь — она как спорт: если не рискуешь, то и не живёшь.
— Василий Палыч, — обратился доктор к лежачему больному, почти целиком упрятанному в гипс, — а вы, смотрю, уже готовы к пляжному сезону? Весь в белом, как жених!
— Да вот, доктор, — пробурчал Василий Палыч, — только невеста почему-то в травмпункт не торопится.
— Не переживайте, — подмигнул Семён Игоревич, — с такой фигурой в гипсе вы точно привлечёте внимание! Особенно пожилых медсестёр. Боли не беспокоят?
— Терпимо, когда совсем невмоготу, зову сестричку с уколом.
Дальше Самсонов остановился у койки с переломом руки:
— А ты, как погляжу, решил стать супергероем? Одна рука в гипсе — как у Рокки, вторая свободна для селфи!
— Да уж, — вздохнул молодой парень, — только автографы пока никто не просит.
— Ничего, — утешил врач, — когда снимут гипс, девчонок сможешь штабелями укладывать.
Закончив обход, он остановился у двери:
— И помните, мужики: даже в гипсе можно жить полной жизнью! Главное — не пытайтесь танцевать на костылях. Хотя… если очень хочется, я могу снять на телефон и выложить в интернет.