Сауна
Шрифт:
Раздался шум воды - это беспечный Буров повторил вчерашний прыжок. "Не помнит", - еще раз подумала Марина. На этот раз все обошлось без осложнений - вынырнув, режиссер, отфыркиваясь, поплыл непрофессиональным кролем на середину озера. Свиркин набрал в ладони воды и облил Жозефину, та завизжала, упала в воду и зачастила руками, демонстрируя дамский стиль плавания.
Сергей сидел на чурбане с совершенно отсутствующим видом. Казалось, он даже не слышал звуков веселья, доносившихся с озера.
–
– осторожно спросила Марина, останавливаясь перед ним.
Он поднял голову и долгим взглядом впился в ее лицо, будто узнавая.
– Понимаешь, - тяжело вздохнул он.
– У меня внутри что-то сломалось. Мне кажется, что сегодня ночью случилось непоправимое. Со мной, по крайней мере.
"Не помнит", - подумала Марина и ей стало легче.
– Мне тоже так кажется, - она вдруг вспомнила его усталые слова после спасательной кампании: "Без души легче..."
"Они услышали его и освободили", - подумала Марина.
Была тишина, стрекотали кузнечики, где-то далеко замычала корова. С озера доносился плеск воды и голоса. Вера Богдановна стояла понуро, как пони.
– Ребята, почему не купаетесь?
– бодро взбежав на террасу, спросил Дан.
– Водичка изумительная. Молодильная.
Марина вздрогнула, вспомнив про вчерашние притирания Жозефины.
Глубоко дыша, Буров поднялся на мостки и крикнул Дану:
– Ты их не трогай, они к съемкам готовятся.
И еще раз нырнул.
В глазах Дана блеснуло что-то хищное, он с любопытством оглядел Марину. Ему явно хотелось съязвить по этому поводу, но в голову ничего не пришло, и он промолчал. Заметив Веру Богдановну, он окликнул ее:
– Вера Богдановна, что вы стоите как неродная? Нехорошо отрываться от коллектива. Солнце, воздух и вода - наши лучшие друзья. Вы согласны? Тогда пошли купаться.
Он уже стоял возле нее, брал под руку, вел, полушепотом рассказывал какие-то сомнительные анекдоты, она смущенно оглядывалась, но обрадованно шла, с облегчением расставаясь с ролью изгоя.
– Марина, ты любила меня?
– внезапно вспомнил Сергей.
– Сейчас не знаю, - Марина вспыхнула, кровь прилила к щекам. Наверно, любила. Это было так давно. Теперь одной только болью связаны мы с тобой. Между нами всегда будет и наш развод, и смерть Маши.
– Знаешь, я вдруг поймал себя на мысли, что в моей душе что-то перевернулось, а, может, вообще исчезло. Словно не было этих сумбурных лет. Которые прошли без тебя, после тебя. И я понял, что люблю тебя, Сергей говорил торопливо, словно опасаясь, что забудет слова или Марина оборвет его.
– В сценарии есть похожая сцена. Репетируешь?
– неожиданно для себя с издевкой произнесла Марина. В одно мгновение она от сочувствия перешла к равнодушному презрению.
–
– Дошло? Отлично! Ты, вероятно, полагал, что это только твое право? Нынче жестокость настолько естественна, что мне даже странно твое удивление. А как ты жил эти годы?
– Сейчас не знаю. По-разному. Вряд ли я был счастлив. Наверное, на нашей любви окончилась светлая полоса моей судьбы.
– Ха, любовь сейчас не для меня! Мне б найти силы сыграть ее. Поэт был прав - мысль изреченная есть ложь. Вокруг так много слов, так много лжи. Я не верю словам. Порой мне кажется, что я сама состою из лжи. Лгу сама себе, что я актриса, что я живу театром, лгу себе, что я еще красива, что меня еще любит молодой любовник. Боже мой, сколько нас таких аппендиксов в теле жизни!
– Марина говорила это спокойным, даже равнодушным голосом, но убежденно, и от этого ее слова звучали еще более страшно.
Сергей вскочил, подбежал к ней, взял ее лицо в ладони:
– Можно я тебя поцелую?
– Глупый вопрос.
Он поцеловал ее, но ее губы остались неподвижны.
– Гальванизация трупа - занятие неблагодарное, - Марина отстранилась, а потом, иронически посмотрев ему в глаза, проговорила, - ты некрофил?
– Дура, - Сергей побледнел еще больше.
– Ого, - донеслось с озера.
– Они уже целуются. Репетируют точно по сценарию.
– Наш фильм обречен на шумный успех, - закричал из воды Буров. Марина, а ты меня ругала. У вас все пойдет как по маслу.
Марина перегнулась через перила и крикнула вниз:
– Масла только не завезли... А успех будет. И собственно говоря, а пуркуа па? Я еще ни разу не была в Каннах. Пора сорвать пальмовую ветвь.
Она пристально посмотрела на Сергея и добавила:
– Я с удовольствием сыграю эту роль. Я всегда была убеждена, что в несчастьях женщин повинны мужчины. В сценарии это верно подмечено, правда, несколько мелодраматично. Нужно внести трагедийную ноту.
– Марина, я с вами совершенно согласна, - вклинилась Вера Богдановна. Она выпрямилась, как на собрании, готовясь обронить обличительную реплику и восхищаясь собственной смелостью.
– Они, - она посмотрела на мужчин, - заслужили порку. Сколько поломанных судеб, сколько исковерканных жизней, сколько несостоявшихся личностей среди нас, женщин. И все из-за обманной, призрачной, недолгой любви, которая надрезает душу в начале жизни. А потом уже - по кругу, от огонька к огоньку, обжигаясь, скудея, уничтожая себя. Вот Жозефина...
– Смотрите-ка! Что Жозефина?
– запальчиво закричала Подольская, тряхнув мокрыми волосами.
– Завидуете? Девственность в голову ударила?