Сарай

Антонов Михаил Алексеевич

Слава молчал, заворожённый.

— Тогда было решено: оградить весь сектор. Наглухо. Четырьмя слоями минных полей. И... забыть. Вычеркнуть из карт. А со временем и коды доступа к этим полям потерялись. Минные поля здесь — и пассивные, и активные, умные, злые. Ловушка стала ещё страшнее.

Я вздохнул, глядя на свой новый промышленный синтезатор, висевший рядом с ГК-112.

— Но времена меняются. Конфликты заканчиваются. И одному из участников той давней бойни — Миру Фатх — пришла в голову «гениальная» идея: демилитаризировать сектор. Оформить договор концессии. Выставить лот на электронной

площадке. Ну а я, молодой и голодный предприниматель, только что купивший «Звёздный Утиль»... подал заявку. И заключил с Министерством Войны договор. Задача: очистить сектор от угрозы. И знаешь что? У меня получилось. Я взломал коды доступа. Сначала к минным полям. Потом — к некоторым кораблям. В том числе и к этому линкору, Громовому Кулаку-112.

Я кивнул в сторону огромного корпуса за иллюминатором.

— Поначалу всё было просто. Таскал отсюда корыта на «Звёздный Утиль», разбирал, продавал. Денежка пошла. А потом... потом мне попался авианосец. Имперский, Зудо. Огромный, нарядный, хоть и побитый. Я доставил его на станцию, передал Начо для разборки. А он... он взял и продал его научному отделу того же Министерства Войны. Империя Зудо каким-то образом узнала. И... возбудилась. Начались дипломатические скандалы, угрозы, боевые действия. Мне пришлось срочно переквалифицироваться в частную военную компанию, чтобы защитить свои активы и... в общем, остальное ты более-менее знаешь.

— Круто, — прошептал Слава, и в его голосе звучало настоящее, неподдельное восхищение. — Очень круто, Артём. Ну а дальше? Дальше-то что будем делать?

Я задумался на секунду. Доверять ему можно было. Он это уже доказал.

— Не скажу, что это совсем секрет, но... так уж и быть, расскажу. Я собираюсь поставить на ход всё, что получится оживить. Из того, что не выйдет — собрать орбитальную станцию-крепость. Выгрести отсюда всё. До последней гайки. Собрать и обезвредить все мины. И переместить всё это к Плацдарму. Развернуть там глубоко эшелонированную оборону. Чтобы никто и никогда не смог даже глазком взглянуть на нашу планету с дурными мыслями.

Я посмотрел прямо на него.

— Я хочу обезопасить Плацдарм. И переход на Землю. Закупить медицинские капсулы, продвинутые синтезаторы, автономные заводы замкнутого цикла, базы знаний... Всё. Доставить туда. И... просто жить. Потихоньку развиваться. Помнишь, я объяснял тебе, что хочу построить на Земле? Цифровую империю? Это всё — часть плана. Фундамент. Чтобы было на что опереться.

Слава долго смотрел на меня, а потом его лицо расплылось в широкой, счастливой улыбке.

— Ну, Артём... это здорово. Отлично. Цель. Я... я очень рад, что познакомился с тобой. И что участвую во всём этом.

— И я рад, Слав, — кивнул я, чувствуя, как какая-то тяжесть уходит с плеч. Сказать это вслух, поделиться грандиозностью замысла с кем-то, кто понимает... это стоило многого. — Так что... поехали работать. Нам нужно оживлять великанов.

Буксир медленно подошёл к борту ГК-112. Раздался мягкий стук магнитных захватов, лёгкая вибрация прошла по палубе.

— Стыковка завершена. Герметичность соединения подтверждена, — доложил Тёма.

Глава 12

12

В

пустотных скафандрах мы с Славой перешли на борт ГК-112. Я мог бы вызвать транспортную платформу, но решил пройти пешком — это была молчаливая, впечатляющая экскурсия для Славы. Мне не нужно было ничего рассказывать: как только он ступил на борт, Тёма предоставил ему стандартный гостевой доступ, и вся интересующая информация — схемы отсеков, краткая история корабля, текущий статус — начала поступать прямо в его нейросеть.

Мы прошли по длинным, пустым коридорам, где лишь изредка мигали аварийные светодиоды, миновали заброшенные кают-компании и посты энергетиков. Наконец, мы вошли на командный мостик.

Слава замер на пороге. Командный мостик «Громового Кулака-112» мало напоминал капитанский мостик из голофильмов. Здесь не было штурвалов, биноклей или панелей с кнопками. Это был гигантский, многоуровневый ситуационный зал. Всё пространство стен и часть потолка занимали огромные, от пола до потолка, голографические экраны. На них в режиме реального времени сменялись кадры: внешние виды десятков кораблей в доке, схемы их внутренних повреждений с подсветкой аварийных зон, бегущие строки телеметрии, графики потребления энергии, списки необходимых запчастей. Одно изображение сменялось другим с калейдоскопической скоростью, но для искина, управлявшего линкором, это был ясный и полный поток данных.

— Артём, можно я тут постою? — тихо спросил Слава, явно подавленный масштабом.

— Слава, всё нормально, расслабься, — успокоил я его. — Займи любое кресло, я тебе разрешаю. Кроме капитанского. Оно моё.

Он кивнул и осторожно опустился в одно из операторских кресел у края зала, глядя на мелькающие голограммы.

Я подошёл к центральной консоли и мысленно активировал связь с искином линкора.

— Сто двенадцатый. Краткий оперативный доклад о ситуации.

Голос искина прозвучал в общем канале, низкий, модулированный, без эмоций.

«Оперативный доклад. Статус: операция «Реинкарнация».

Общая оценка флота Коалиции: Из первоначального массива обломков и повреждённых единиц ремонтопригодными идентифицированы 11% от первоначального объединённого флота.

Состав и статус ремонтопригодных активов:

Мир Фатх:

Дредноут «Непреклонный» (флагман). Статус: Восстановление систем вооружения и двигательной установки. Готовность: 44%.

Линкоры типа «Громовой Кулак»: 7 единиц (включая ГК-112). Средняя готовность: 68%.

Крейсеры «Ярость Небес»: 22 единицы. Средняя готовность: 52%.

Корпорация «Доптрон»:

Линкоры «Цепной Пёс»: 5 единиц. Средняя готовность: 61%.

Авианосцы «Безликий»: 1 единица (остальные неремонтопригодны). Готовность: 58%. Запущено производство и ремонт палубных истребителей.

Содружество ПАМ: