Сара Дейн

Гаскин Кэтрин

— Ну, барышня! — сказал он, вынимая из стойки свою элегантную трость с серебряным набалдашником, — скоро вы отправляетесь в Лондон.

Глаза ее распахнулись от нетерпения.

— Так есть новости, сэр Джеффри?

— Да, леди Линтон высадилась в Портсмуте шесть дней назад. Она три недели пробудет в своем Девонском поместье, а затем планирует открыть лондонский дом. Она даст мне знать, когда вы ей понадобитесь.

Сара присела в реверансе.

— Благодарю вас, сэр Джеффри.

Он было двинулся вперед, но помедлил, обратив на нее свой проницательный, но доброжелательный взор.

— Вы будете рады уехать в Лондон?

Сара метнула взгляд на напряженно застывшую фигуру викария.

— Спасибо, сэр Джеффри, но мне не было здесь плохо. Господин викарий

и миссис Барвелл были очень добры.

— Знаю, знаю, — ответил он. — Но в доме леди Линтон жизнь будет повеселее, не сомневаюсь. — Он хохотнул, причем все его тучное тело затряслось. — Слышал я, викарий, что главное для молодых девиц — веселье. Ну этого-то предостаточно повсюду, где бывает леди Линтон.

Он помолчал, пристально разглядывая Сару.

— Эта одежда не подойдет. Леди Линтон сама любит одеваться и любит, чтобы окружающие заботились о своей внешности. Вот… — он порылся в кошельке и достал три гинеи. — Возьмите это и купите себе что-нибудь из одежды. Миссис Барвелл скажет, что вам понадобится.

Она покраснела и пробормотала слова благодарности, которые он жестом отклонил. Глаза мистера Барвелла, она это знала, были устремлены на деньги; она также знала, что ей придется вручить их ему, как только сэр Джеффри уйдет.

— Дочь моя с нетерпением ждет возможности присоединиться к леди Линтон в Лондоне в ближайшее время, — продолжал сэр Джеффри. — Разные там покупки, знаете. Для моей юной девицы, видите ли, подходят только лондонские магазины. Так что вы там увидитесь.

Сара, как положено, ответила:

— Это будет большим удовольствием, сэр, увидеть знакомое лицо среди стольких незнакомых.

Он снова усмехнулся.

— Да там хватает знакомых лиц: не сомневаюсь, что юный Ричард будет частым гостем в доме леди Линтон.

Сара безуспешно попыталась справиться с краской, которая бросилась ей в лицо при упоминании о Ричарде. Но это осталось незамеченным, так как священник предостерегающе положил руку на рукав сэра Джеффри. Они смотрели друг на друга.

— Но ведь, сэр Джеффри… эта… информация несколько опережает события. Еще ведь не все решено.

— Какая ерунда, ректор! Чепуха! Можно считать, что уже все улажено! Во всяком случае, будет улажено в следующий приезд Ричарда. Я сам с ним поговорю. Да нет никаких сомнений. И Ричард не против, и Элисон — за.

— Все это так, сэр Джеффри, и ничто не может доставить мне большего удовольствия, чем союз между Ричардом и вашей очаровательной дочерью… Но, знаете… сплетни…

Ошеломленная, Сара слушала их слова, и ей казалось, что мир кружится перед глазами, пока она пытается вникнуть в смысл услышанного. Ричард же говорил ей совершенно иное, это не может быть правдой! Но в то же время лицо викария никогда не было серьезней, а сэр Джеффри не просто намекал на это. Она вся напряглась в ожидании того, что еще он скажет.

Баронет снова обернулся к ней.

— Я уверен, что эта барышня не сплетница. Она наверняка умеет держать язык за зубами. Да все равно, все скоро станет известно. Я хочу, чтобы они поженились летом. Однако, увидим… увидим.

Не обратив далее внимания на глубокий реверанс Сары, он повернулся и стал спускаться по ступеням вниз, где конюх держал его лошадь.

Сара стояла и слушала их разговор.

— Похоже, что будет дождь, ректор, — сказал сэр Джеффри, — а мне предстоят еще два визита. Этот мой кучер — сущий недотепа: уже три дня лежит с лихорадкой, и меня некому возить. А я уже староват для седла.

Речь его, когда он с помощью ректора и конюха стал пытаться взобраться на лошадь, превратилась в отдельные рыкающие звуки. Сара увидела, что они полностью поглощены своим занятием, и понеслась в направлении задней лестницы и временного убежища на чердаке.

Там она сразу же бросилась на постель, отдавшись целиком своему горю и отчаянию. Она сама поразилась приступу рыданий, которые сотрясали ее тело, отняв все силы и способность сдерживаться. Кроме разочарования, она была охвачена гневом.

— Ричард, — шептала она, — ох, Ричард, что же ты наделал?

Так она лежала, пока

весенний день не растаял незаметно и свет над низиной не погас. Ричард потерян для нее — она это знала, он навсегда оказался вне ее досягаемости, и она ничего не может с этим поделать. Вряд ли он полностью сознавал, какие планы строятся в отношении его, но она точно знала, что он не сможет противостоять давлению сэра Джеффри или своих родителей. Они знают, как сыграть на его слабостях, понимая, что ему не устоять перед силой, которую дают влияние и богатство. Он беден и безвестен, а ему будут предложены фамильные связи и знатное происхождение его жены. Не в его силах отказаться от таких мощных соблазнов. А сама Элисон, с ее обаянием и красотой, с ее благородными манерами станет женой, о которой можно только мечтать. Это неизбежно, уверяла она себя: борьба Ричарда со своей совестью будет честной, но краткой. Он напомнит себе о долгом ожидании, о борьбе с семейными предрассудками, которые предстоят, прежде чем он сможет жениться на Саре, и он скажет, что так долго их любовь не сможет выдержать. Он примет то, что так легко само придет ему в руки, и не захочет сражаться за то, что в конце концов может оказаться никчемным выигрышем. Она давно знала за ним эти слабости и прощала их. Теперь она называла себя дурой, вспоминая эти оправдания. Образы, которые корчились и извивались перед ее мысленным взором, постепенно отодвинулись. Она с резкой четкостью увидела будущее: увидела визиты Ричарда в лондонский дом — не ради нее, а для Элисон; увидела свадебные приготовления, в которых ей придется принимать участие в качестве прислуги, всю суету модной свадьбы, которой ей не избежать. Ее воображение рисовало слишком живые картины. Она в страхе пыталась отринуть их, предчувствуя уже сейчас ту муку, которую будет испытывать, играя вспомогательную роль.

Когда она, так страдая, вертелась на своей постели, с лестницы послышался голос Нелл:

— Сара? Сара, где ты там? Тебя уже целый час ищет хозяйка!

Сара быстро села и отозвалась:

— Иду!

Грубый голос Нелл вдруг заронил искру, всколыхнул в ней чувство обиды. Несгибаемый гордый дух Себастьяна вызвал вспышку негодования против этого унижения и против всех прочих, которые ей предстоит испытать до окончания лета и в ожидании женитьбы Ричарда. И в этот момент впервые ее осенила мысль о побеге. На миг она похолодела, потом простота плана придала ей отваги. Да почему же нет? — спросила она себя. Таким образом она освободится от этого зависимого положения; это избавит ее от необходимости видеть, как ее возлюбленный отдается другой, поддавшись всем соблазнам, которые предлагает ему сэр Джеффри. Саре не хватило благоразумия, чтобы сдержать этот порыв, и мысль о побеге, едва возникнув, сразу стала необоримой.

Охваченная лихорадкой возмущения и уязвленной гордости, она соскочила с постели и стала рыться в матраце, пока пальцы ее не нащупали кольцо Себастьяна. Она не брала его в руки с того памятного рождественского вечера, когда Ричард подарил ей его. При виде кольца ее гнев вспыхнул с новой силой, обжег лицо и вызвал жгучие слезы. Ей стоило усилия оторвать от него взор и спрятать его, завернув в носовой платок вместе с золотыми монетами, принадлежавшими сэру Джеффри.

Прежде чем покинуть чердак, она переобулась в свои тяжелые башмаки и набросила на плечи плащ. На лестнице ей никто не встретился; она была потрясена тем, как легко можно было незаметно сбежать из ректорского дома, с какой легкостью можно осуществить такой важный план. Быстрой тенью она пронеслась мимо кухонной двери. Тяжелый запах готовящейся еды долетел до нее, преследуя, пока она бежала по коридору, и исчез, только когда свежий воздух нежно коснулся ее лица. Она закрыла за собой дверь и заспешила к низкой стене, отделявшей ректорский дом от кладбища. Дневной свет внезапно угас, но дневные запахи еще носились в воздухе, легкие и неуловимые. Сара ощутила их, и еще страх, который ей никак не удалось преодолеть, когда она поспешно шла мимо призрачных надгробий и темной приземистой церкви, направляясь к дороге вдоль плотины, пустынной в этот весенний вечер.