Сансара
Шрифт:
– Я так и не понял, куда мы попали, в ад, который маскируется под рай, или в рай, который находится в аду? – подал голос лежащий в углу Никитенков.
– Клянусь, стерва, мы отсюда выйдем! – устрашающе пригрозил кулаком Филиппенко.
– Мне Лоу вообще предсказал, что я в следующем году женюсь на американке и буду жить в Америке… – подал признаки жизни Рахманов.
– А ты не спрашивал, может, здесь у них завалялось пару американок! Пойдете в иллюзион, включите себе Америку! – засмеялся Филиппенко.
– А я понял, братва, они ведь узнали, что мы из ФСБ, и пришли специально за
– Они с нами так откровенны, потому что знают, что никогда нас отсюда не выпустят!
– А че за чипы, я не понял! Я лично ничего не чувствую, – потрусил головой Никитенков. – А вы, мужики? Кто че ощущает в башке-то?
– Я жрать хочу! – признался Филиппенко.
– Парни, все, что она сказала, – очень серьезно! – мрачно произнес Голубев. – И организация здесь серьезная! Поэтому приказ – всех любить и всем улыбаться. Пока не психуйте, все нормально, но как только захотите гнев обратить на них, случится то, что она сказала!
И словно черная туча повисла над всеми, неужели и правда что-то сделали с их головами. Они уже готовы были впасть в отчаяние, запаниковать, как Никитенков весело предложил:
– А я предлагаю пойти пожрать в их столовку, там хоть можно с людьми познакомиться! Девушка же вполне вежливо пригласила всех на ужин!
По коридору шла цепочка людей в одном направлении.
– Мужики, так это ж «Телега», как в «Елках-палках», – ахнул Филиппенко, увидев знакомый интерьер московской забегаловки.
– Да ты только о «Телеге» и мечтаешь, сколько тебя знаю! – живо заметил Рахманов. – Но и правда похоже!
– Еще одна воссозданная реальность!
– А это, чтобы у вас ностальгии не было, – объяснил Голубев.
– Условия, приближенные к городским!
Кафе городского типа располагалось прямо по коридору и было битком набито обычными, хорошо одетыми людьми. Все, не стесняясь, набирали полные тарелки, шутили, общались, и жизнь текла так, словно это было обычное кафе. Стоящий по центру шведский стол ломился от прекрасных закусок и роскошных горячих блюд, которые приятным острым запахом возвращали к нормальной человеческой жизни и пробуждали желания. Все бросились к столу, вспомнив, что последний раз завтракали на земле, пару дней назад. Глаза разбегались от обилия блюд: жареной и вареной картошечки, жареного мяса и рыбы, блинчиков, огурчиков, грибочков, квашеной капусты, пельменей и вареников, салатов и супов, закусок и выпечки.
Появление новеньких в зале внесло небольшое оживление, легкий трепет пробежал по столикам, но внешне ничего не изменилось, все продолжали есть, пить, стараясь их не замечать. Хотя было очевидно, что они стали центром внимания. Команда намеренно разбрелась по залу, решили присесть за разными столиками, чтобы побольше собрать полезной информации. Голубев услышал за спиной шушуканье, огляделся, но любопытные тут же отводили глаза. Он чувствовал спиной вопросительные взгляды, они задерживались на нем, как прикосновение. Он с горкой наполнил тарелки и отправился в путешествие по залу, раздумывая, к какому столику присесть. Решил
– Здесь всегда так?
– Как, простите?
– Такая обжираловка или праздник какой?
– Мы за эту халяву работаем целый день… А вы новенький?
Голубев кивнул.
– А вы, если не секрет, над чем трудитесь?
Профессор от удивления застыл с ложкой в руке.
– Здесь такие вопросы задавать не принято, – улыбнулся он губами, а в глазах Голубев заметил страх. – Все трудятся на благо Нома, – произнес он как-то искусственно.
– Как в муравейнике?
– Да, если угодно. Все работают для общего блага, – недовольно ответил Профессор.
– А в чем оно, благо это?
– Поживете, узнаете! – он опасливо огляделся на соседей. Огляделся и Голубев, но их, казалось, никто не замечал.
«Ничего себе дисциплина…» – подумал Сергей.
– Если надо мной не проведут некоторые опыты?
Профессор побледнел и покрылся красными пятнами.
– Вы имеете в виду эти опыты с мозгом? Лучше просто не задавайте вопросов. Наблюдайте! – Профессор посмотрел на него жалобно.
– А если у меня нет времени наблюдать?
– Что значит, нет времени? Это лабиринт, в котором есть только входы, все выходы ведут в мир небытия!
– И так вы здесь сидите год за годом?!
– Уже шесть лет! – с гордостью ответил Профессор. – А есть некоторые, кто здесь родился! – он кивнул на вошедшую девушку с коляской и двумя детьми.
Она казалась веселой и вполне счастливой.
– У девушки в Москве не было постоянной работы, не было своего жилья. Но ей повезло, она вышла замуж и стала жить с мужем. А когда она родила, он привел в квартиру другую женщину и поселился с ней в другой комнате. Ночью она слышала их вопли. В один прекрасный день она вышла на улицу и твердо решила отдать ребенка первому встречному. Тут ее и перехватили, привезли сюда, ребенка забрали для исследований, а она снова вышла замуж, родила здесь двоих и живет счастливо.
– Зная, что ее ребенок на опытах! Разрешите вам не поверить! – усомнился Голубев.
– Да это не то, что вы подумали! Не совсем то! Опыт только в том, что из него вырастет человек нового типа.
Голубев был в шоке, а Профессор продолжал:
– Главный усмиряющий фактор – материальное благополучие! Вы посмотрите, как здесь кормят!
Голубев вспомнил об обеде, но есть уже не хотелось. Он вяло поковырял пищу, а Профессор, наоборот, ел с аппетитом. А что ему еще остается? – подумал Голубев.