Санька-умник 2
Шрифт:
— Да, бедновато тут как-то… — поделился я впечатлениями с солдатом, что сопровождал меня.
Иначе и не скажешь. Жилые дома — сплошь глинобитные. Ни водопровода, ни канализации нет. У нас в Пугаче их тоже не было, но Пугач — маленькая деревенька, здесь же жителей насчитывалось даже в разы больше чем в нашем районном центре — городе Слободском. В то время, когда я в Кирове в фельдшерской школе учился, в областном центе населения только в три раза больше было, чем в Ванемяо.
Фанзы маленькие, а в каждой по десять-двенадцать человек. Всех их внимательно осмотреть надо.
Бедность —
Ладно бы только это…
Кругом — полнейшая антисанитария. В фанзах — грязь, хлам, крысы бегают. Причем, людей особо и не боятся. Нор грызуны вокруг фанз нарыли — считать не пересчитать.
Что ещё мне сразу в глаза бросилось — имевшиеся у местных жителей кукуруза, чумиза, гаолян, овощи были просто кучей свалены прямо в доме или в пристройке к нему. Именно так, без всяких корзин или чего-то подобного.
— Нет у них порядка, — заключил мой сопровождающий.
Я был с ним совершенно согласен.
Третьим в моей группе был китаец-переводчик. Если честно, только по названию. Русского языка он почти не знал, понимал меня через слово. Мне приходилось всё объяснять ему чуть ли не на пальцах.
Подворный обход продвигался медленно. Что китайцы, что монголы нас боялись, разбегались при нашем появлении. Напуганы они были японской карательной медициной. Подданные императора при эпидемиях жестко себя вели, с местными долго не чикались.
Больных часто прятали. Здоровые — в фанзе, а тот из семейства, кто болен, где-то за домов в сене закопан. Зная про это, мы теперь все стожки сена у фанз проверяли.
— Да они, что, совсем не моются?! — уже который раз спросил меня мой сопровождающий солдат.
Похоже, так оно и было.
На инструктаже доктор Николаев упоминал, что общественных бань в городе нет. Рядом с фанзами частных бань тоже не наблюдалось.
В Ванемяо было несколько каналов, но едва ли их использовали для мытья. Вода в каналах чистотой не радовала.
Хорошо, что руки мои сейчас в перчатках. По одежде и телам обитателей фанз вши просто хороводы водили.
Некоторые фанзы стояли пустыми. Переводчик мне объяснил, что когда в городе началась чума, люди из них просто куда-то убежали.
Вот сейчас я как раз стоял посреди такого пустого жилища. Впрочем, было оно не совсем пустым — на каком-то тряпье у стены лежал труп. На теле умершего признаки насильственной смерти отсутствовали.
Согласно имеющемуся у меня предписанию, мы вызвали повозку и труп увезли к патологоанатому. Был в нашем сводном отряде и такой. На следующий день на планерке было сказано, что вскрытие, произведенное доктором Ленским показало, что найденный мною мертвый человек погиб от легочной чумы.
А где остальные из этой фанзы? Разбежались других заражать?
Так скорее всего и было.
Глава 35
Глава 35 Мой вклад в большую политику
Ну, почти как с родственниками повстречался…
На столе, за которым я сидел, лежали упаковки с сухой противочумной вакциной.
Место её разработки и производства — город Киров. Можно сказать — моя местная
Николай Иванович, так зовут доктора Николаева, говорит, что прививки от легочной чумы плохо помогают, хотя и эффективны против бубонной. Тут, главное, вовремя больных выявить и изолировать их. Необходимы карантинные мероприятия, но и прививать местное население мы всё равно будем.
Николаев — специалист по чуме. Я теперь ещё этого не знаю, но в будущем наши пути-дорожки снова пересекутся. Кстати, он будет первым, кто против чумы применит стрептомицин и его докторская диссертация, которую он защитит в Кирове, будет называться «Чума в Маньчжурии».
Кстати, технология производства стрептомицина, как и ранее — пенициллина, опять же кировская. Но, это к делу не относится.
— Думал я, Александр Ильич, на Вас организацию прививочного пункта возложить, но этим у меня другой займется. На Вас будет изолятор. — Николаев развернул план Ванемяо и поманил меня рукой.
— Вот здесь. На окраине города. Недалеко от крематория и японского городка с противочумным отделением. Я на Вас надеюсь, должны справиться.
Конечно, справлюсь. Куда мне деваться.
По подворным обходам я уже по горло находился. Местные жители нас в штыки принимают, совсем не помогают, а даже противодействуют. Не только больных прячут, но и умерших тайно по ночам хоронят или на улицы подбрасывают. Не один десяток таких уже пришлось нам с городской территории убрать.
Ещё и доктора местные дровишек в топку подбрасывают. Начали они чумных в порядке частной практики за большие деньги лечить, жадность их обуяла. Нам о больных не сообщают, толку от их лечения никакого нет, только от заболевших окружающие заражаются.
— Изоляция, изоляция и ещё раз изоляция! — так Николай Иванович каждый день повторяет.
— За поступившими в изолятор строго следить. Убегают ведь, не смотря на своё состояние! Как только умудряются? Это я о том, как в других местах было.
Доктор Николаев уже не на первом очаге, знает, что говорит.
Так я и начал работать в изоляторе. За время эпидемии через него прошли сотни контактировавших с больными чумой. Сами китайцы и монголы в изолятор не шли, их приходилось доставлять полиции.
Как только местные не хитрили с нами…
Как сейчас я помню один такой случай. У не совсем бедной женщины от чумы умер муж, а чтобы избежать изоляции, труп его она выбросила и за деньги наняла постороннего мужчину играть роль её мужа. Но вскоре и он умер по той же причине. После этого она у меня в изоляторе и оказалась.
Было и другое…
Зажиточные китайцы из Ванемяо при выявлении в их семьях чумы нанимали бедняков и отправляли их вместо себя в изолятор «срок отбывать». При повторных обходах их вместо изолятора обнаруживали у себя дома и силой тащили ко мне. При этом, они ещё орали и искренне возмущались, что здесь уже вместо них находятся другие люди, а они хотят остаться дома. Они де уже у входа в дом повесили сеточку из травы и чума туда не войдет. Кроме сеточек были ещё и какие-то чудодейственные тряпочки, но я в такие подробности не вдавался, не до этого мне было.