Санитар
Шрифт:
– А перерабатывать эту нефть на чем? У меня мощности не резиновые.
– И вклиниться никак нельзя? – усомнился Подбельский.
– Никак.
"Так-так-так. Очень хорошо. Великолепно даже. Теперь еще вот этот вариант попробуем просчитать".
– А если кого-то подвинуть?
– Как это? – не понял Барзыкин.
– Ну вот нужен бензин, предположим. Так?
– Так.
– Но лишнего вроде как нет. Так?
– Так.
–
– Нет, – качнул головой Барзыкин.
– Почему? – быстро спросил Подбельский.
– У меня ведь договора. Долгосрочные. И меня штрафами разорят.
– Ой ли! – Подбельский даже рукой махнул. – Кто?
– Клиенты.
– Да они не пикнут. Пусть попробуют только претензии выставить.
– И что? – спросил Барзыкин и посмотрел внимательно.
– Мы своих людей к ним пришлем. И люди эти объяснят, что не надо шуметь и обижаться.
Барзыкин кивнул.
– А клиенты в свою очередь своих людей пришлют, – сказал он. – И будет большая драка.
Значит, ссориться он ни с кем не захочет. И с ним, Подбельским, в том числе. Значит, и Ачоеву навстречу не пойдет. Но при одном условии – что Подбельский этого Ачоева пересилит. Сам в стороне все это время будет оставаться. И подчинится победителю. Справедливо.
Вошел начальник охраны.
– Готово, Виталик? – спросил Подбельский.
Начальник охраны кивнул.
– Идемте. – Подбельский поднялся с дивана.
В соседней комнате был накрыт стол на двоих.
"В обычное время он теперь ужинает в одиночестве", – подумал Барзыкин.
– Как семья? – поинтересовался на всякий случай.
– Нормально.
Ходили слухи, что Подбельский свою семью отправил во Францию. Но никто этого не знал наверняка.
– Сегодня харчо у нас, – сказал Подбельский. – Любите харчо?
– Я все люблю.
Ночи за окном не было видно. Тяжелая штора отгораживала их от звезд. И от чужих глаз. Барзыкин вдруг поймал себя на мысли, что ему неуютно здесь. Каждую секунду хочется оглянуться и убедиться, что находишься в безопасности.
– Как насчет сауны? – спросил Подбельский.
– Нет-нет! – запротестовал Барзыкин.
Сама мысль о том, что придется задержаться здесь, была ему неприятна.
– Значит, бензина у вас лишнего нет, – вернулся Подбельский к разговору.
Вдруг рассмеялся и вилкой шутливо погрозил:
– Ох, ну чтобы только так потом не получилось,
И Барзыкин понял, что ради фразы этой единственной весь разговор и состоялся. Внешне своей догадки не выдал, пожал плечами, сохраняя равнодушие.
– Если бензина нет, Дмитрий Николаевич, так его ни для кого нет. Вы уж извините, – и руками развел.
Больше они к этой теме не возвращались. Поужинали, разговаривая ни о чем, Барзыкин вдруг на часы взглянул и засобирался.
– Поеду я, – сказал. – Завтра с раннего утра начнутся хлопоты.
– Что-нибудь особенное?
– Нет. Обычные хлопоты. Текучка.
Подбельский гостя проводил вниз, но на улицу не вышел. Остановился в холле, руку Барзыкину пожал. "Боится", – понял Барзыкин. Ему опять показалось здесь холодно и неуютно. Кивнул на прощание и поспешно вышел.
Подбельский вернулся к себе. Начальник охраны скользил за ним безмолвной тенью. Одиноко. Очень одиноко. Он один против Ачоева. И никого рядом. Кольнуло где-то в сердце. Подбельский скривился непроизвольно.
– Что случилось? – встревожился Виталий.
– Нормально все, Виталик. – Подбельский даже улыбнуться смог. – Все нормально. На пять баллов.
Помолчал.
– Ты домой езжай. Поздно уже.
– Завтра – как обычно?
– Да. К восьми приезжай.
Подбельский свой деловой дневник на нужной странице открыл.
– Ого, – сказал. – Дел-то завтра сколько.
День был плотно расписан – минута за минутой. До позднего вечера.
Но утром, без четверти девять, Подбельского у офиса должен был Костик поджидать. Только Подбельский об этом еще не знал ничего. Не записано это было в дневнике.
51
Михаил за Костиком без десяти восемь приехал. Вошел в дом, дверь незапертой оказалась, и в комнате увидел Костика. Тот сидел за столом и ел батон, запивая кефиром. Голову на шум повернул, сказал буднично:
– А, это ты. Кефир будешь?
Никаких эмоций. Может, рисуется?
– Нет, спасибо, – отказался Михаил и рукой махнул нелепо как-то, словно муху отгонял, а в глазах при этом двоилось.
– Хороший кефир у вас, – все так же буднично сказал Костик. – У нас не такой.
– Неужто в Москве хуже?
Костик на этот вопрос голову повернул и на собеседника посмотрел долгим, задумчивым взглядом.
– У вас лучше, – сказал после паузы.