Санитар
Шрифт:
– Компромисса не будет.
Кажется, Ачоев переходил к угрозам. Подбельский вздохнул.
– Утомительный разговор, – признался он. – И, по-моему, бесплодный.
– Бесплодный?
– Да.
– Очень жаль.
Ачоев поднялся и пошел к дверям, не попрощавшись.
Он спустился вниз, к машине. Его спутники скучали. Ачоев сел на переднее сиденье, бросил быстрый взгляд на особняк.
– Ну как? – спросил его один из сидящих
– Это он, Подбельский, все тормозит, – сказал Ачоев зло.
– И ни на что не реагирует?
– Нет.
– Что делать думаешь?
– Сюда человека надо прислать. Пока Подбельский живой ходит – дела не будет.
Оглянулся, посмотрел на собеседника внимательно, спросил:
– Сколько времени тебе понадобится, чтобы сделать все?
Тот пожал плечами, подумал:
– Недели две, наверное.
– Много, – сказал Ачоев. – Неделю тебе даю.
Неделю он еще дозволял Подбельскому пожить. Не больше.
45
Ресторанчик Паше показала Рита. Он недалеко совсем от их особняка был – в тихом переулке. Паша сюда и не заворачивал никогда. Небольшой зал, столики друг от друга отгорожены – уютно.
– Я обедаю здесь иногда, – сказала Рита и дружески улыбнулась подошедшему официанту. – Мне как обычно, Саша.
Саша на Барсукова глаза скосил выжидательно.
– Мясное есть что-нибудь?
– Шницель.
– Хорошо, пусть будет шницель.
– Спиртное?
– Я не пью. – Паша на спутницу свою взглянул.
Рита качнула головой, отказываясь. Саша ушел.
– Меня вышибут скоро, – объявил Барсуков, задумчиво в сторону глядя.
– Не может быть, – вырвалось у Риты. – За что? Ты ведь только пришел.
– Пришел, но не пришелся.
– Как это?
– Ко двору не пришелся. С Подбельским был разговор…
– И он тебя уволить пригрозил?
– Нет, напрямую не сказал ничего. Но разговор такой был, что…
Паша махнул рукой. Дальше продолжать не хотел. Там было про психушку и прочие неприятные вещи. Уж лучше промолчать.
– Жалко, – сказала Рита.
– Почему?
Она задумалась и вдруг улыбнулась смущенно:
– И сама не знаю – почему. Ну пришел человек работать, пусть и работал бы.
– Да мало ли мест хороших.
– Это – хорошее.
– Чем же?
– У Подбельского работать – большое дело.
– Что он – платит хорошо?
– Я не о том, Паша. Подбельский – он настоящий хозяин. За ним –
– А он, значит, крутой.
– Кто?
– Подбельский.
– Да. Хотя я словечек этих новомодных не люблю. Правильнее будет – хозяин.
– Хозяин, а сам в особняке этом как в осажденной крепости. И мы вместе с ним, – Паша это почти с насмешкой произнес.
– У него есть враги.
– Неужели? – изобразил удивление Паша – Тот самый Робин Гуд?
Ответ он заранее знал, и ему этот ответ был приятен.
– Мне кажется – нет.
Пашино лицо вытянулось.
– А кого же Подбельский опасается? – спросил он, еще не веря, что не о нем разговор.
– У него неприятности какие-то, не знаю всех подробностей. Ребята говорят…
– Какие ребята?
– Те, что в офисе работают. Они говорят, что кто-то под Подбельского копает.
– Милиция?
Рита засмеялась.
– Ты что, Паша? Какая милиция? Милиции Подбельский не боится.
– Это она его боится?
– У них пакт о взаимном ненападении. Подбельский видимость порядка здесь поддерживает, а милиция за это не лезет в его дела.
– А если Подбельский перестанет порядок поддерживать?
– Тогда начнется беспредел.
– И что произойдет?
– Начнут делить сферы влияния, появятся трупы, а кому это нужно?
– Значит, Подбельский – он самый главный здесь?
– Ну не то чтобы самый главный. Но предприниматели его все боятся. Так что свою часть договора с властями он выполняет.
– Так кто же под него тогда копает?
– Не знаю. Паша. Кто-то со стороны. Я слышала, что Подбельского подмять хотят, а он не сдается – характер не позволяет.
Характер – это она верно сказала. Подбельский агрессивен. И никого на свою территорию не пустит.
– Его ухлопать могут, – сказал понимающе Паша.
– Запросто. Такие вещи происходят легко и быстро.
Все это было для Паши новостью. Он думал, что это его боятся. И пропустил тот момент, когда переменилось все.
– А он силен?
– Кто?
– Подбельский. Свалить его, как эти люди пытаются, – легко?
– Я думаю – нет. Эти люди – чужаки. Со стороны откуда-то. И Подбельскому помогать будут.
– Кто?
– Все местные. И власти, и предприниматели. Потому что это их общий хлеб.