Санитар
Шрифт:
Уцелели мы все только каким-то чудом. Бог нам помог за спасение Коромыслова.
Когда уже на своей стороне мы были, за проходом в мир шаров как будто на мгновение что-то чёрное мелькнуло и сгусток тумана, через который отряд проходил на ту сторону, исчез. Причем, полностью и мгновенно.
— Схлопнулся их мир... — подвёл черту полковник.
На сказать это сил у него ещё хватило.
Я же лежал и до конца в себя прийти не мог. Во рту солоно было.
Кровь? Наверное...
Хрен с ним. Главное — Мишку
Глава 57
Глава 57 В Париж...
— В Париж.
— Куда?
— В Париж.
Опять Коромыслов всё знает! Откуда? Только третий день он из восстановительного центра, а уже местными новостями со мной делится. Мне бы ему что и как тут у нас рассказывать, а получается всё наоборот.
Ногу ему всё же починили. Причем, полностью. Раньше не было такой возможности, а тут — вдруг появилась. Почему так? А, вот так.
Кстати, в стране про наш успех — полный молчок. Газеты, радио, телевидение ни словечком не обмолвились. Я за этим слежу, благо имеется такая возможность.
Все мы, кто из пробоя вернулся, три недели в карантине просидели, а только потом нас куда-то в лес вывезли.
Карантин этот тоже большие вопросы вызывал. Неизвестно, где он и был. Вроде и находились мы в одном помещении, а были изолированы друг от друга прозрачными стеночками. Мягонькими такими, проминающимися. Даже поздороваться за руку с соседом через такую перегородочку можно было, но всё равно между нами разделение из чего-то прозрачного оставалось. Как таблетки в блистере мы находились.
Ни окон, ни дверей место карантина не имело. Однако, все три недели было сухо, тепло и кормили хорошо. Правда, пища представляла собой непонятные кубики, но вкусные.
Да, были мы в карантине не одни. Там, где зона размещения нашего отряда заканчивалась, опять же через прозрачное разделение, какие-то другие люди находились. Совершенно незнакомые, но поговорить с ними, установить контакт — не получалось. Звуки через перегородки не проходили. На пальцах же много не объяснишь и не узнаешь.
Хоть спи, хоть на голове ходи. Так и сидели мы двадцать один день, каждый в своей прозрачной ячейке. Трижды по семь раз темнота свет сменила и нас выпустили. Ну, как выпустили. Заснули мы в карантине, а проснулись на тренировочной базе в каком-то лесу. Здесь сейчас и находимся.
Три дня назад тут и Мишка появился, чуть позднее всех прибыл.
Сейчас мы все в сборе, хоть опять куда нас отправляй.
— Зачем, в Париж? — продолжаю расспрашивать Коромыслова. Интересно же мне.
— Серёг, вот чего не знаю, того не знаю.
Коромыслов развёл руками и морду клоунскую скорчил.
Кроме ноги, мозги ему надо было ещё починить...
Париж... Интересненько даже...
Местные средства массовой информации всё больше про нашу страну, про СССР, рассказывают.
Про многие страны вообще ничего нет. Информации — ноль. На карте мира они имеются, но сереньким закрашены. Африка же — как одеяло из лоскутков и на каждом из них своё название. Вокруг СССР ещё сгрудились малые... Про них — пишут и показывают. С ними у нас — сотрудничество и взаимопонимание.
Однако, про ту же Францию — только телепутешествия по музеям и выставочным залам. Причем, программы явно несвежие. Когда-то их отсняли, а сейчас показывают. Некоторые я не один раз даже успел посмотреть. Никаких сообщений про события, те же выборы или кто там президент. То же самое про США, Великобританию и иже с ними.
Ничего! Кроме демонстрации культурно-исторических ценностей.
Это мне не сразу, но как-то чуть позже, когда уже в курс местной жизни входил по мозгам и шибануло.
Я же первые недели от телевизора в каждую свободную минутку не отходил, всё смотрел, смотрел, смотрел — черпал информацию для приспособления к местной жизни. Что и как тут есть, как себя правильно вести и в поликлинику на опыты не попасть.
Сейчас же — в Париж!
Мишка об этом как-то безразлично сказал — без всякой радости и эмоций. Странно, россиянину в Париже побывать всегда за радость было. Помню, как отец мой первый раз в столицу Франции собирался. Весь был в предвкушении и ожиданиях. Туда де он сходит, то — посмотрит...
Кстати, по возвращению был не сильно и впечатлен. Ругал их метро, грязь и многое другое.
— Порядка в городе, Сереж, у нас больше... — таково было его заключение.
— Когда нас туда переводят? — может и это Коромыслов знает?
— Скоро... Опять в скафандрах придется ходить...
В скафандрах?
Не понял...
Скафандры-то здесь причем? Зачем нам скафандры в Париже?
Однако, виду я не подал, что удивлен Мишкой сказанным.
Вообще, неожиданные новости от здешней жизни я получать уже привык. Так-то, многое тут как дома, а чуть копнешь — такое наружу лезет...
Ещё и какая-то татуировка у меня на правом плече появилась. У Коромыслова — такая же. Раньше её не было. Сейчас он опять перед зеркалом вертится, на свою фигуру любуется, вот и вижу я её.
Линии, точки, линии, точки — что они обозначают? Причем, у меня и Мишки они одинаковые.
Появились эти значки у меня в карантине. Когда, я даже не сразу и заметил.
Мишка на свой рисунок тоже косится время от времени, но ничего не говорит. Вроде всё так, как и надо.
— Пошли обедать. — закончил сеанс самолюбования Коромыслов.