Санаторий смерти
Шрифт:
Глава 15
Дальний свет фар вырвал из тьмы опушку леса, когда Эллери свернул с Ган Хилл Авеню и поехал в гору. Сразу после поворота он потушил фары и сбавил скорость. Слева показался въезд в «Храм здоровья». Клочья тумана окружили машину, колыхаясь в каком-то призрачном танце.
– Почему вы не въезжаете? – прошептала Никки, когда они миновали ворота, и сама удивилась: почему она шепчет?
– Никто не должен знать, что мы здесь, – пояснил Эллери. – Мы проедем по старой дороге, по которой я отправил вас убегать в прошлый
Метрах в ста на шоссе выходил проселок. Некоторое время они тряслись по камням и ухабам, потом выехали на просеку. Эллери сдал назад, поставив машину так, чтобы ее не было видно за густым ельником.
– Теперь пешком, – сказал он, заглушил мотор и вынул ключ из замка.
Они вышли из машины. Эллери посветил фонариком, и они нашли проселок, который шел через лес прямо к дому.
Им показалось, что они идут по туннелю – настолько плотно смыкались кроны деревьев над головой, настолько было вокруг темно и душно. Луч света от фонаря освещал дорогу лишь на несколько шагов вперед. Кусты и деревья отбрасывали зловещие тени.
Вдруг где-то слева от них хрустнула ветка. Они замерли и прислушались. С далекой реки донесся гудок парохода, шедшего сквозь туман. Ему отозвался другой. Снова где-то хрустнуло.
Эллери выключил фонарь. Он слышал, как часто дышит Никки. Чтобы подбодрить, он взял ее за локоть.
Совсем рядом зашуршала листва. Снова тишина. И вдруг кто-то пробежал прямо по ногам у Никки. Она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.
Эллери сжал ее руку.
– Белка, – шепнул он и включил фонарик снопа. Луч света пересекла летучая мышь. За ней последовала другая. Стремительно вычерчивая зигзаги, она бросилась во тьму, и в следующий миг пронеслась у самой щеки Никки, едва не задев. Никки стиснула зубы, чтобы не закричать, и вцепилась в Эллери.
– Быстрей отсюда, – шепнула она ему на ухо.
В напряженном молчании, вслушиваясь в темноту и постоянно ожидая чего-то, они двинулись дальше. Ни один не сказал об этом, но оба были уверены, что в лесу они не одни.
Когда они, наконец, дошли до бетонной дорожки, которая шла вдоль живой изгороди, Эллери, к великому удивлению Никки, свернул не в сторону дома, а к опушке леса, прямо через газон. Там он остановился перед большой кучей земли и посветил фонарем в яму.
Никки оторопела.
– Эллери, что это?
– Полубезумный Амос выкопал здесь могилу. Эллери направил луч фонаря на кучу земли, из которой все еще торчала лопата.
– Могилу?!
– Тес! – Эллери повернулся и стал смотреть на дом, который мрачной тенью выделялся на фоне неба, подсвеченного красноватыми огнями Манхэттена.
– Пойдем, – сказал он и потянул ее за собой к центральному входу в дом.
Он выключил фонарик, и они прошли напрямик по газону. Сквозь стеклянную дверь, которая вела в вестибюль, был виден огонек. Они на цыпочках перебежали площадь перед домом, и Эллери тихо постучал в дверь.
– Полицейский, который тут дежурит, впустит нас, – шепнул он.
Но никто не отозвался на его стук.
Он постучал еще раз. Когда и на этот раз никто
На кресле за столом дежурного администратора сидел полицейский. Голова его упала на стол, а вытянутые вперед руки почти доставали до телефонного пульта. На большом листе бумаги рядом с его головой расплылось темное пятно, в котором тускло отражался свет лампы под потолком.
Окно было приоткрыто. Эллери велел парализованной ужасом Никки оставаться на месте, а сам поднял раму доверху, занес ногу через подоконник и забрался в дом. Секунду он смотрел на широкую спину полицейского, затем перевел взгляд на руки, бессильно лежащие на столе, и на все то, что на этом столе было.
Он наклонился и потормошил полицейского. Слабый стон был ему ответом. Он потормошил сильнее. Полицейский приподнялся, что-то пробурчал себе под нос и снова упал на стол. Эллери сильно потряс его за плечо.
– Эй, Джерри, просыпайся!
– Да-да? – пробормотал Джерри, не поднимая головы.
– Что случилось?
Эллери снова потряс его.
Полицейский медленно пришел в себя, оторвал голову от стола и поглядел на Эллери налитыми кровью глазами. Затем сконфуженно посмотрел на пустую бутылку из-под виски, которая лежала на столе, на два стакана, стоявшие на телефонном пульте, и поднял глаза на Эллери.
Эллери усмехнулся.
Полицейский встряхнулся и попытался окончательно прийти в себя.
– Мистер Квин!
– С добрым утром, – сказал Эллери.
– Значит, и в самом деле я заснул… Не пойму только, как это могло получиться…
– Сколько же вы выпили?
– Две рюмки, – сказал Джерри и нахмурился. – Всего две рюмки. И чтобы от двух рюмок совершенно отключиться? Положим, я не слишком привык пить, но тем не менее… Кто бы мог подумать, всего от двух рюмок…
– Однако бутылка пуста, – перебил его Эллери и указал на нее.
– В ней и оставалось совсем немного, когда он ее принес. Мы выпили по две рюмки каждый. Парень, видать, вылакал ее на две трети сам; видок у него был соответствующий, когда он пришел сюда.
– О ком вы говорите? О Флинте?
– Ну да! Как же! Флинт никогда не стал бы пить на службе, да и я не притрагиваюсь к бутылке, разве что выпью пару рюмок на рождество – и все.
– Я вижу, – сказал Эллери.
– Послушайте, мистер Квин, вы ведь не расскажете про все отцу? Честное слово, я выпил не больше двух рюмок, да и то лишь для того, чтобы успокоить этого парня. Он так наклюкался, что ему слова поперек нельзя было сказать.
– Чем вы тут занимались, это исключительно ваше дело. И я ни минуты не сомневаюсь, что вы делали только то, что было необходимо по службе. Но кто же это был? Кого вам пришлось успокаивать?
Джерри благодарно посмотрел на него и вздохнул с облегчением.
– Доктор. Доктор Роджерс. Я думал, он шею себе свернет, когда наблюдал, как он спускается по лестнице. Он сказал, что больше не вынесет всего этого, и если не найдет никого, с кем можно выпить, то просто свихнется.
– И когда это было?