Сан-Ремо-Драйв

Эпстайн Лесли

«Школьный автобус остановился на углу» — так начинался рассказ. «Когда шофер открыл дверь, вереница полурадостных лиц пересекла лудную улицу». Именно так: лудную.И неплохой штрих — полурадостных. Я сел на корточки, чтобы прочесть рассказ целиком.

Герой, Дэйв Конвей, выходит из автобуса с остальными. Он предвкушает вечернее свидание со своей подругой. Но вот беда: в кармане у него табель со сплошными единицами, и он знает, что родители засадят его дома (нетрудно предугадать команду отца: «Отправляйтесь в свою комнату, молодой человек»). Он дает выход своему огорчению, швыряя сверху камни в машины на шоссе.

Затем идет домой выпить пива. Но ему мешает мать, «тощая костлявая женщина с холодными пронзительными глазами, как у кобры». И конечно, у Дэйва с матерью происходит страшная ссора, в ходе которой она дает ему пощечину и впивается ногтями в его руку. Дэйв удаляется в свою комнату и слышит оттуда, как мать поднимает трубку и «говорит его девочке, что сегодня он оставлен дома за плохое поведение». После мрачного раздумья он спускается вниз, берет топор, на цыпочках подходит сзади к матери, которая — «хряп, хряп зубами» — кушает яблоко. Он отрубает ей голову одним ударом. Еще одна живописная деталь: «Голова откатилась вместе с огрызком яблока и сразу закрыла глаза». Затем — эдипова виньетка — Дэйв садится в отцовское кресло, звонит своей девчонке и говорит, что вечером за ней заедет. Когда она спрашивает, не будет ли против его мать, он отвечает: «Нет, мама теперь согласна». Finis.

Раскаты грома удалились. Я оглядел колонны рукописей вокруг себя. Улыбался ли этому Будда? И тому, что Дэйв, побросавшись камнями в машины, пнул под зад соседскую собаку? Я вспомнил, как Барти часами сидел у бассейна, выплескивая на плиты попавших в воду насекомых, чтобы они обсушили крылышки на солнце. Святой Франциск Ассизский тоже хотел поджечь домашнего кота? А Прабхавананда, гуру моего брата? А джайнисты, что боялись сделать шаг или вздохнуть, дабы не погубить невидимую гусеницу или миллионы микробов? Хотелось ли им тоже отрубить голову матери, пока она, как Ева, хряпала яблоко? С уколом в груди я вдруг вспомнил, как Лотта — да, тоже иногда кобра, змей, искусительница — как она читала все рассказы Барти. Читала ли этот? И ерошила ему волосы со словами: «Прекрасный язык! Блестящая проза»?

Когда я поднялся наверх, дождь уже перестал. По дороге на кухню меня остановил звон колокольчиков на входной двери. Вернулись! — подумал я, бросившись в прихожую. Колокольчики опять звякнули.

— Марша! — закричал я, хватаясь за ручку. — Я здесь! Открываю!

Но это была не Марша и не ребята. В дверях стоял Эрни, мятый, как всегда. Он тискал руки.

— Извините, что потревожил. Не знал, что вы работаете. Но у меня новости.

Он смотрел на заляпанные джинсы, в которых я валялся на кровати, и такую же испачканную фуфайку.

— Нет, нет. Это я ночью пробовал начать картину. Вы промокнете — заходите.

На самом деле светило вечернее солнце, хотя с ветвей и карниза портика еще капало. Эрни, однако, купался в собственном поту.

— Заходить не буду. Я просто решил, что лучше сообщить вам новости лично.

— Какие новости? Что-то случилось? Что-то с мальчиками?

— Во-первых, хочу извиниться. Я слишком легко отнесся к ситуации. Сказал вам, что все рассосется. Я сам так думал. Не ожидал, что у нее хватит на это характера.

— Хорошо, Эрни. Никто не сомневался, что вы действуете из лучших побуждений. Что случилось?

— Мне позвонил приятель. Ну, на самом деле тут была цепочка знакомых, и начало ее — в кабинете

судьи Моска. Он вам сочувствует. Он старый друг семьи.

— Не тяните. С ребятами ничего не случилось?

— Нет, нет, насколько знаю. Дело в том, что она подала жалобу. Подождите, я не уверен, что она сама. Позвонила районному прокурору, кажется, Ванесса. Она привела Маршу. Ричард, оба глаза у нее заплыли. Горло — фиолетовое. Неприятность в том, что дело поступает к судье Шёнбергу.

— К Ронни? Черт возьми, я играл с ним в теннис.

— Я бы не рассчитывал на знакомство. Наш мир изменился после Симпсона [103] . Весь город трясется.

— Но если Марша не подала жалобу…

— Думаю, это не имеет значения. Сейчас вопрос стоит так: возбудят ли против вас уголовное дело.

— Уголовное?

— Кажется, этим и занят судья Моск. Он пытается свести это к судебно-наказуемому проступку. Понимаете, мир встал с ног на голову. И то, что вы известный художник, вам отнюдь не на пользу. Пресса заголосит о кумовстве. В данном деле ваш талант — против вас.

103

О. Дж. Симпсон — актер, в прошлом футболист, в 1994 г. убил жену и ее друга. Был скандально оправдан судом присяжных.

— В каком деле? Что я такого сделал?

— Вас обвиняют в вооруженном нападении.

— Гликман, вы с ума сошли? Вооруженном? Чем? Книгами?

— Атлас, я слышал. Тяжелый. Слушайте, убить можно и туфлей. И тостером, наверно. Людей подушками душат.

Я ступил на кирпичный пол портика. Белые столбы напомнили мне о псевдогреческих колоннах в здании суда. По лужайке прыгала птица, отыскивая незадачливых червей.

— Ладно. Картина ясна. Что мне, по-вашему, делать?

— Думаю, вам надо зайти в дом, побриться, надеть костюм и поехать со мной в город.

— За каким чертом, Эрни? Я никуда не поеду.

— Дело в том, что даже при самом благоприятном варианте вам надлежит явиться в суд, чтобы вам предъявили обвинение. А если заведено уголовное дело, там будет готово распоряжение суда о вашем аресте. Я позвонил куда следует. Договорился о явке с повинной.

— Мне это нравится: «с повинной». А если не явлюсь? Что тогда?

— Сюда приедет полиция и произведет арест.

Мы расхаживали — слишком быстро для Эрни, который уже пыхтел, — по всему портику. Я остановился прямо под застекленным фонарем, висевшим на цепи.

— Эрни, я не могу ехать. Я должен ждать. Ребятам могу понадобиться. Вчера Майкл пытался со мной поговорить. Я должен сидеть здесь. Позвоните Джимбо, ладно? А я позвоню Ронни. Надо это потушить.

— У меня еще новости. Неприятные. Насчет мальчиков.

Я повернулся к нему.

— Вы сказали, с ними ничего не случилось. Я спросил вас, вы сказали — все в порядке.

Толстяк поднял руки, словно защищаясь. По щекам его — хотя был холодный декабрьский день — бежали ручейки пота.

— С ними все благополучно. Дослушайте. Мне позвонили. Миссис Уильямс. Из Аризоны.

— Минуту. Шейла Уильямс.Так она назвалась? Звонили из Блэк-Месы?

— Да, из Блэк-Месы.

— Я ее помню. Когда мы усыновляли ребят, она нас только что через кольца не заставляла прыгать. Она и мистер Тумс.

— Он тоже был на проводе. Оба. Не знаю, откуда, но им известно об избиении. И что Марша увезла ребят.