Самодива
Шрифт:
ИМЕЯ ЦЕЛЫХ ДВА ЧАСА ДО моей встречи с Джайлсом, я пошла в библиотеку искусств и попыталась почитать. Но чем дольше я смотрела на книгу, тем более расстроенной я себя чувствовала из–за того, что только что произошло: жалкая прогулка назад от Мерсер Стрит, гнев из–за того, что меня бросили под тем деревом.
Мне не нужно знать тебя.
Да и зачем ему? Узнавать каждую девушку, чью одежду он хотел бы снять? Полноценная работа, можно не сомневаться. С другой стороны, именно таким и должен был быть короткий путь к сексу: Случайный.
Я вышла из библиотеки и пошла в музей искусств, чтобы последний раз взглянуть на вазу на случай, если Джайлс снова решит поднять о ней тему. Так, по крайней мере, я говорила себе, в то время как на самом деле часть меня все же скучала по Ризу. Не по нему самому, конечно – по фантазии о нем. По нашим нескольким мгновениям у греческой вазы, когда он говорил со мной загадками о любви.
Место оказалось совсем не таким, как я его запомнила: ни магии, ни призраков, просто ничем не примечательная комната с несколькими загроможденными шкафами. Внутри, у каждого предмета была карточка с описанием. Надпись рядом с вазой Орфея гласила: Псиктер, Афины, примерно 500 г. до н.э. [Приобр. 1995]
Мне потребовалось несколько секунд для обработки прочитанного – скобки, аббревиатуры внутри них – и осознания, что единственный след Эльзы, который я обнаружила до сих пор, вовсе не был следом. Джайлс ошибся. Она не могла написать об этой вазе. То ли возраст, то ли огромный поток студентов доконали его, смешивая воспоминания, производя бессвязные истории, одну из которых он рассказал мне.
Принстон приобрел вазу в 1995 году, тогда моя сестра была уже мертва.
– МИСС СЛАВИН, ЕСЛИ ПАМЯТЬ мне не изменяет, в легендах вашей страны есть существо похоже на менаду?
Вопрос полетел в меня, как только я вошла в кабинет Джайлса, прежде чем я имела шанс сесть.
– Да, Самодива. В Болгарии, Сам означает «одинокий» и дива – «дикий».
– Как интересно …. Дикая одиночка. – Слова сошли с его языка так естественно. – Неукротимая и одинокая. Как менада на определенной вазе.
Мы вернулись к моей непростительной ошибке: написание эссе во множественном числе. Это глубоко задело его, и я до сих пор не знала почему.
– В наших сказах, самодивы никогда не ходят в одиночку. Они танцуют вместе в лесу
– Как делали менады. Их название означает «неистовые». И как и в вашем типичном мифе, именно такими они являются: свитой свирепых женщин, опьяненных Дионисом и безумием его ритуалов.
Он открыл одну из книг на столе и, как ни странно, ему не пришлось листать её, чтобы найти то, что он хотел:
«Я видел этих неистовых женщин, которые с босыми ногами носились в исступлении по этой земле. . . стремясь удовлетворить свою страсть, среди лесов, вина и музыки, что сводили с ума . . . со змеями, что лизали их щеки. Они носили короны из плюща или дуба или цветущего вьюнка. Одна их них вонзала свой посох
Он закрыл книгу.
– Знакомо? – Его глаза загорелись странным возбуждением. – Вакхи Еврипида, принесла ему первую премию на фестивале драмы в Афинах. Целая трагедия о менадах. Или, в данном случае, вакханках, как их называли в Риме.
– Мне очень жаль, но я не читала его.
– Ну, так я и предполагал. Все же я продолжаю думать, что это может прозвучать знакомо.
Он изучал меня еще момент, пока не стало ясно, что неопределенный кивок был единственным ответом, который он получит.
– Профессор Джайлс, вы хотели показать мне что-то.
– Да, хотел. – Он заколебался, словно больше не был уверен, что это того стоило. – Как хорошо вы знакомы с мифом об Орфее?
– Кроме того, что я написала в моей работе?
– Всем известна эта часть – его спуск в подземный мир и трагический хаос, последовавший за этим. Я больше заинтересован в остальном. В его жизни до того, как он встретил Эвридику.
Мой мозг мучительно пытался вспомнить подробности, но, к моему собственному смущению, извлечь из памяти удалось немногое:
– Он родился во Фракии, у музы поэзии Каллиопы. Когда Аполлон дал ему лиру, мальчик начал превращать свои стихи в песни.
– Да, да, музыка и прочее. Но более важно то, что Орфей провел много лет в загадочных школах Египта. По возвращении в Грецию, он был вовлечен в культы Диониса.
– Культы?
– Культы, ритуалы, мистерии, оргии – я слышал весь тезаурус. Большинство негативных ярлыков были изобретены Римской Церковью, разнузданность – один из особо любимых.
– Зачем Церкви устраивать оргии?
– Забавно, не правда ли? Секс был, конечно, ведь Дионис бог сил природы и всего, что производит жизнь. Тем не менее, секс ради секса, особенно в его… его менее распространенных вариантах, никогда не был основополагающей частью ритуалов. Часто они не прибегали к сексу вовсе.
– Я не улавливаю. Церковь просто заполнила пробелы выдуманными историями?
– Я боюсь, что восполнение пробелов не было у них в намерениях. Наоборот. Вы должны понять, было время, когда дионисийская религия была так же распространена, как христианская, и такой языческий соперник должен был быть устранен, и быстро. И провозглашение греческих ритуалов пьяным разгулом было надежным способом. Еще более парадоксально, что это стало аналогом поедания овцы ягненком, ведь христианство заимствовало так много от греков.
– Из их мифов?
– Особенно из мифов. Дионис, например, считается архетипом Христа: оба умерли в акте самопожертвования и возродились, не говоря уже о владении силой исцелять и превращать воду в вино. Что касается Орфея, он у христиан тоже прототип – Иоанна Крестителя. Иоанн распространял учение Христа также, как Орфей распространял дионисийские таинства. Они оба развивали идеологию, основанную на аскетической жизни, и практиковали ритуалы очищения водой – для греков это был kathairein, или катарсис, для христиан это крещение. Но моя любимая аналогия, уверен, вы ее оцените, это то, что Иоанн был обезглавлен по требованию разъяренной женщины.