Самодива
Шрифт:
– Они сказали господину Ризу, что заказ был сделан в середине сентября, а затем отменен, буквально в течении суток. Эта вещь была в числе самых дорогих приобретений “Кристис” за весь год, и одна из самых редких на рынке, поэтому, для начала они хотели подтвердить отмену заказа, прежде чем выставить лот на аукцион. Поскольку господин Риз никогда не делал таких заказов, то он решил, что только один другой Эстлин мог действительно хотеть этот лот и был готов заплатить за него хорошие деньги. Естественно, господин Риз сразу приобрел этот таинственный лот, не пожелав
– Только этот подарок был не для меня, а для Теи. – Джейк сказал это ровным голосом смирившегося с чем-то человека, положил раму мне на колени и покинул комнату.
Под стеклом я увидела два, а не один, предмет, но они не были произведениями искусства.
Слева лежал мятый и выцветший от времени нотный лист. Ноты были написаны от руки, как и несколько придирчивых примечаний: Новый этюд в фа–минор. Сверху была подпись. Буква Ф над буквой Ш, непременно с их характерной вертикальной линией, подчеркивающей все имя и чертой, похожей хлыст – подпись Фредерика Шопена.
Рядом, справа, лежал еще один – на этот раз безупречный и белый – лист бумаги, который Джейк, скорее всего, послал в “Кристис”, чтобы те поместили его в раму вместе с этюдом. Тонкие линии оранжевой и черной рамы обрамляли имена Шопена и мое собственное. Внизу листа стояла дата: 14 сентября, 2007 год.
Пока я сидела, пребывая в шоке, я услышала вздох. Ферри подошел ко мне сзади и теперь смотрел через мое плечо, а его нижняя губа дрожала то ли от гнева, то ли от ужаса. И этот ужас или что это было – ясно отражался в его широко открытых глазах.
Затем он отошел и отнес Рождественскую свечу к одной из французских дверей и поставил ее на пол.
– Нам пора. – Джейк стоял в коридоре, держа в руках мое пальто. – Я обещал моему брату отвести тебя вечером в Плющ.
Я ждала, что Ферри скажет мне что-то. Хоть что-то, хотя бы до свидания, но его глаза продолжали всматриваться в темноту снаружи дома, ища потерянные души, которые могли увидеть мерцание свечи во мраке этой ночи.
В ПЛЮЩЕ БЫЛО ГРОМКО И ЖИЗНЕРАДОСТНО, но должно быть здесь присутствовали только пловцы и их друзья, потому что все остальные студенты ушли на каникулы. Люди подходили и говорили с нами (вернее с Джейком, я же просто делала вид, что слушаю), а минуты в моей голове, немые и равнодушные как волны, бежали одна за другой, ничего не касаясь.
– Что мы будем делать, когда Риз вернется домой? – спросила я Джейка, когда мы, наконец, остались одни, но он не ответил. – Джейк, что мы скажем ему?
– Правду, что же еще?
– Но я не думаю, что он поймет. Скорее он подумает, что мы предали его.
– Конечно, подумает, потому что мы сделали именно это. Я был полон решимости не дать этому произойти, но я облажался.
– Если кто-то и облажался, так это я.
– Мы все облажались, включая Риза. Он должен был признаться тебе с самого начала.
Это не сделало меня
Было уже за полночь, когда большая группа людей влетела в двери, как ураган, и какофония звуков стала невыносимой. Я заперлась в ванной и, пережидая время, уставилась в зеркало, висящее под люминесцентными лампами. Когда я вышла, высокая тень преградила мне путь и загнала меня в угол пустого коридора.
– Посмотрите–ка на это. – Голос произнес каждое слово сквозь усмешку, что заставило меня задрожать. – Девушка, которая считает себя слишком хорошенькой, потому что ей удалось вскружить голову Ризу Эстлину.
– Оставь меня в покое, Эван.
– Мы все время гадаем, что такого в тебе заставило Риза отречься от других женщин? Должно быть ты хороша в постели. – Он ждал пока я не пытаюсь пройти мимо него, и затем заманил меня в ловушку, прижав к стене. – Не играй так жестоко со мной. Я вижу, что происходит – он уже от тебя устал и передал своему брату. Я мог бы стать следующим, не думаешь?
Он дыхнул в мое лицо пивным перегаром. Я пыталась оттолкнуть Эвана, но он еще сильнее придавил меня своим телом.
– Отвали от меня, Эван. Или я буду звать на помощь.
– Звать на помощь? Такие девушки, как ты, этого не делают.
Мне нужно было сделать именно это, но я все еще надеялась, что он уйдет и мне не придется унижаться перед всеми. Внезапно его зубы вонзились в мое ухо, вызвав острую боль.
– Я могу заставить тебя кричать в частном порядке, если ты мне это позволишь. Я умираю от желания попробовать тебя. Смотри, каким твердым ты уже меня сделала… – он взял мою руку, опустил ее вниз и потер ею по ширинке на его джинсах. – Ну же, пообещай мне, что я тебя попробую, когда другой Эстлин тоже от тебя устанет. Я буду добр к тебе. Ты не представляешь, каким хорошим я могу быть, если ты и дальше будешь вызывать у меня такой стояк…
Остальное произошло в мгновении ока. Он был отброшен от меня кулаком, врезавшимся ему в лицо. Люди бросились к нам со всех сторон и стали держать Джейка, пока охранник поднимал Эвана с пола и выводил его наружу.
– Что он сделал? Он что-то сделал тебе? Я надеюсь, для его же блага, что он этого не сделал. – Джейк держал мое лицо в своих руках, отчаянно всматриваясь в мои глаза, как будто боялся, что я могла ему солгать. – Я такой идиот, я не должен был спускать с тебя глаз. Скажи, что он ничего тебе не сделал, потому что иначе…