Самодива
Шрифт:
– Джейк тоже член Плюща? – Почему-то, я не могла представить его наслаждающимся серыисов в белых перчатках.
– Нет. У Джека был только один родитель – я. Что значит, он мог делать что хочет.
– А ты не мог?
– Мой отец выгнал бы меня из дома, если бы я даже рассматривал другой клуб.
– Риз, жизнь в общежитии – это не конец света. Твой собственный брат сделал это, и он кажется в порядке.
– Я имею в виду действительно выгнал бы. Выбросил, без денег. Типичный урок Арчера: или ты делаешь, как хочет он, или можешь
– По тебе не скажешь, что отец тебе сильно нравился.
– Раньше я был в восторге от него. Все были. Пока он не убил мою мать.
– Он ... что? – Я знала, что Ризу нравилось драматизировать, но это было немного слишком. – Разве твоя мама не была очень больна, так, что врачи были бессильны?
– Ей не нужны были врачи. Я мог бы спасти ее сам. Для этого ей даже не нужно было быть живой.
Наконец я осознала о чем он говорил.
– Спасти ее… тем способом, которым спасла тебя моя сестра?
– Это был бы другой ритуал – но да. Моя мать настолько далеко зашла, что мы молились о чуде. И это случилось. Эльза с ее рассказами о вечной любви и жизни после смерти. Я думал, что она выдумала все это. Но что мне было потерять?
– Из–за этого ты стал увлекаться ритуалами?
– На самом деле тем, меня увлек секс. Но потом, меня зацепило обещание богоподобной власти. Победы над смертью. Для начала, ты должен был быть "посвящен в таинства" – раньше греки так называли это, но это просто красивое название для обучения применения любого ритуала, который ты захочешь. Для которого, я сделал бы что–угодно. Даже женился на женщине, которую не люблю.
– Но ты не женился на ней. Или женился?
– Я почти сделал это. Все было запланировано на полнолуние в декабре, но в начале недели я получил звонок от детектива полиции на севере штата. Спортивный автомобиль сорвался со скалы на шоссе тихоокеанского побережья. Упал с обрыва. Взорвался. К тому времени, как туда добрались, там не так много осталось, только достаточно, чтобы отследить номер лицензии с агентства по аренде на имя моего отца.
– Это не значит, что он убил ее. Это мог быть несчастный случай.
– Во вселенной этого человека не существовало несчастных случаев, Теа. Ты знаешь, какими были его последние слова мне? Мы говорили по телефону, они просто направлялись в Сан–Франциско, и он сказал: “Увидимся, сынок”. За всю мою жизнь, он никогда не называл меня "сынок". Ни разу.
Кусочки дерева потрескивали в огне. На первом этаже, люди танцевали под громкую музыку в мире, где несчастные случаи случались, и любовь была не вечна, а смерть была непобедима. Я взяла его за руки, но он казался беспокойным. Его губы достигли моего уха, прежде чем я успела понять, пытался он что-то сказать мне или поцеловать меня:
– Я хочу забрать тебя домой и снова оказаться рядом обнаженными. На самом деле, дом слишком далеко.
Мы выбежали, не попрощавшись ни с кем. Он припарковал машину в густой темноте на соседней улице, посадил меня сверху и занялся любовью прямо там, отказываясь прекращать, шепча напротив моей кожи вещи, в которые я хотела верить, шепча их бесконечно.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Отсутствие единственного
– МИСС ТЕЙЯ –
Я открыла глаза и увидела дворецкого рядом с собой. Необычайно стройного. Стоящего неподвижно, на фоне темного проема французских дверей.
– Я считаю, что мистер Риз готов.
Готов. Конечно, он был готов. Я вспомнил правила, которые он объяснил мне однажды: я не протестую. Не заставляю ее ждать. Не отказываюсь ни от чего.
– Простите, я похоже задремала. Который час?
– Почти девять
Мы были одни в гостиной. В остальной части дома было темно и тихо.
– Где он, Ферри?
– Наверху. И мистер Джейк ещё в пути. Возможно, будет через десять минут.
Его голос был масляно мягким. Обычно отстраненное выражение лица трансформировалось. Оживилось осторожностью, почти отеческой теплотой.
В моем животе затянулся узел. Просто иди наверх. Улыбнись. Поцелуй Риза, и позволь ему уйти.
Я едва слышала свой собственный стук, но он был уже в дверях, когда я открыл ее. Черные джинсы. Лазурно–синяя спортивная куртка. Выглядел невероятно сексуально, независимо от того, сколько бы он не пытался принизить свой наряд.
– Не расстраивайся. – Он притянул меня в свои объятия. – Я вернусь прежде, чем ты заметишь.
– Когда тебе нужно уезжать?
– Уже должен был уехать.
Мои глаза наполнились слезами, и я потупила взгляд, чтобы он не заметил. Его куртка была застегнута на молнию, но не настолько, чтобы скрыть голую кожу под ней. Нет рубашки. И даже ни одной пуговицы. Молния расстегивается проще всего, одним движением.
Она может делать с моим телом что угодно. Такова сделка.
– Теа, я не могу оставить тебя так. Поговори со мной.
Поговорить? О чем? О том, как я провела бесчисленные часы, пытаясь угадать то, что она будет делать с ним, и все то, что она уже сделала? Двенадцать месяцев в году, в течение пятнадцати лет. Это означает, 180 полнолуний, поэтому сценариев было бесконечное множество. Мой строптивый ум начал с того, что я видела под этим деревом, затем постепенно увеличил дозировку – до тех пор, пока не осталось ни пятнышка на его теле, которое она бы не трогала, целовала, клеймила, трахала.