Самец взъерошенный
Шрифт:
– Знай наших! – довольно сказал Олег. – Это вам не мечами махать.
– Мы в хоре детдома пели, – сказал Леша. – Оба.
– Еще знаете? – спросил я.
– Ага! – кивнул Степан.
– Давайте!..
Песен братья, как выяснилось, помнили много. В их репертуаре преобладали народные, но были и современные. Ободренные реакцией слушателей, детдомовцы распелись и голосили вовсю. Когда грянули «Вдоль по Питерской», Леша в порыве чувств вскочил, отшвырнул матрас и стал отплясывать на днище повозки, выкидывая коленца. Получалось у него на диво ловко. С последним звуком он топнул ногой и картинно развел руки. Слушатели завопили. Далее произошло непредвиденное. Одна из женщин (она сидела
– Что это значит? – процедил, кладя руку на рукоять сабли.
– Успокойся! – ответила она. – Лола не причинит ему зла.
Говоря по правде, выглядела она растерянной. Видимо, сама не ожидала.
– Сармы пытались меня изнасиловать! – напомнил я.
– Рома другие! – вспыхнула Виталия. – Мы не насилуем! По нашим законам любая, кто силой или угрозами заставит мужчину вступить с ней в связь, будет продана в рабство, а имущество ее конфисковано.
«Ну, и где ваш закон?» – собирался спросить я, как ввдруг вдали показалась всадница. Она приблизилась, и стало видно, что детдомовец сидит боком на крупе лошади, а женщина бережно придерживает его рукой. Подскакав к повозке, всадница взяла парня под мышки и опустила внутрь. Турма закричала и захлопала.
– Видишь! – сказала Виталия. – Лола так выразила восторг. Не бойся. Никого из вас не принудят. Только если пожелаете.
– То есть, мы можем?..
– У меня тридцать женщин. Выбирай любую.
– И тебя? – поинтересовался я.
Виталия вспыхнула и, стегнув коня, ускакала вперед колонны. Я вернулся к повозке. Леша сидел раскрасневшийся и довольный.
– Покатались! – сказал, когда я подъехал.
– И только? – не поверил я.
– Ну… – потупился Леша. – Она лизала мне щеки и все повторяла… Что такое «аматус»? – шепнул он, глянув на ехавших по сторонам всадниц.
– Любимый! – перевел я, ухмыльнувшись. – Она объяснилась тебе в любви.
Олег заржал. Леша покраснел. Всадницы по бокам повозки заулыбались.
– Я тоже хочу! – внезапно воскликнул Степан и вскочил. К нему немедленно подлетела всадница, все это время не сводившая с него глаз. Она выхватила Степу из повозки, после чего, усадив перед собой, умчалась вдаль. Остальные заулюлюкали.
– Вот так и гибнут казаки! – сказал Олег и вздохнул. – Повезло пацанам! Почему я не пою?
– Не переживай! – хмыкнул я. – Только мигни! Любая утешит.
– Любая? – не поверил Олег.
– Ну… – пожал я плечами. – Две «аматусов» уже выбрали. Хочешь переиграть?
– Не! – покрутил головой Олег. – Пусть пацанам. Не нравятся мне их бабы. А вон та, рыженькая, с родинкой на щеке… – указал он пальцем. – Люблю худеньких. Сможешь ее позвать?
– Не вопрос! – хмыкнул я.
– Только предупреди: на коня не полезу! Пусть идет ко мне!
Я улыбнулся и поманил рыженькую. Та, настороженно глядя, приблизилась.
– Мой друг говорит, что ты ему нравишься, и приглашает к себе в повозку.
Рыженькая заулыбалась и послала коня вперед. Поравнявшись с повозкой, бросила поводья и прыгнула внутрь. Случайно или нет, но она плюхнулась Олегу на колени. Тот немедленно схватил и прижал к себе женщину.
– Аматус? – спросил деловито…
Виталия, «дикая кошка». Слегка мокрая
Дисциплину в турме удержала с трудом. После того, как трое пришлых выбрали женщин, остальные отпрянули от повозок, но продолжали поглядывать
Я не на шутку боялась, что кончится дракой. В Роме женщины не пристают к мужчинам; за это наказывают – и строго. Но здесь степь и две декады пути. Уникальная возможность получить желаемое – бесплатно и без надзора. Поэтому «кошки» рвутся к бургу, турмы в поход ходят по жребию. Но в обычном конвое триста воинов, а пришлых бывает от силы пять-шесть. Простой «кошке» не пробиться. В але тридцать декурионов, из которых десять старших, да еще трибун. Пока натешатся, уже Рома на горизонте… Здесь же такая возможность!
«Хоть бы он, наконец, выбрал! – злилась я. – Другие б отстали и стали ждать своей очереди. Странный он, этот Игрр. Про меня, уродину, спрашивал. Или решил посмеяться?»
Думать об этом было горько и приятно одновременно. Я с трудом отрешилась от несвоевременных мыслей. Конвой требовал пригляда.
К озеру мы пришли засветло – сказалась короткая дневка. Девочки бросились распрягать и расседлывать коней, ставить палатки и разжигать костры. Вскоре, оставив дежурных, турма сорвала одежды и посыпалась в воду. Глубина озера в центре не превышает трех футов, вода прогрелась до самого дна, и все радовались возможности смыть грязь. Я распорядилась поставить на берег кувшин с мылом – в бурге не пожалели – и села наблюдать за девочками. Пришлых из виду, однако, не выпускала. Поначалу те уставились на купальщиц, не решившись последовать их примеру, но это не затянулось надолго. Игрр что-то сказал пришлым, затем подскочили Лола, Калисса и Аурелия. Они сорвали с избранников одежду и потащили их в воду. Там стали мыть, натирая спины и головы мылом. Мужчинам это понравилось. Скоро они стали гоняться за девочками, пытаясь схватить их, а те делали вид, что убегают. Ясное дело, притворно. Раз за разом попадаясь в руки мужчин, они визжали, делая вид, что расстроены. Остальные смотрели с нескрываемой завистью. В этот момент к Игрру подошла Лавиния.
Без одежды она выглядела еще прекраснее. Белая, нежная кожа, тяжелая грудь, стройные ноги… Жрицам храма не нужно ходить в походы, их не мочит дождь, не сжигает солнце, а степной ветер не высекает песком глаза. Лавиния протянула Игрру руку.
– Идем!
Он покачал головой.
– Ты меня боишься?
– Нет! – сказал он. – Просто не хочу.
– Зря! – сощурилась Лавиния. – Я умелая. Мужчины кричат, когда я их ласкаю.
– Вот и иди к ним! – посоветовал Игрр, добавив непонятное мне слово.
Лавиния фыркнула и пошла к озеру. Шагала она медленно, вызывающе покачивая бедрами – так, чтобы Игрр мог одуматься и устремиться следом. Но он не смотрел в ее сторону. Сорвал лист лопуха, зачерпнул из кувшина горсть вязкого, как глина, мыла, плюхнул на лист и пошел берегом. Подумав, я отправилась следом. Лунное озеро очертаниями напоминает полумесяц, потому и получило такое название. Турма плескалась в центральной, самой широкой части, пришлый направился к дальнему рогу. Там, спрятавшись за кустами, разделся. Я, притаившись, наблюдала. Игрр первым делом выстирал набедренную повязку и тунику. Отжав их, развесил сушиться. Я одобрительно кивнула. Пропотевшая одежда натирает тело и легко рвется. Пришлый мог попросить девочек, и те охотно помогли бы, но он стирал сам. Мне это понравилось. Покончив с одеждой, Игрр зачерпнул мыла и вошел в воду.