Самец взъерошенный
Шрифт:
– Повозки едут медленно, – сказал Игорь. – Пока доберемся к стоянке… Надо скакать вперед и приготовить пищу.
Виталия, декурион. Встревоженная
Предложение Игрра мне понравилось. До Ромы декада пути – это если идти верхом. С повозками уйдут все две. Если сокращать стоянки, выйдет быстрее. Я сделала вид, что задумалась, после чего важно кивнула.
– Тогда я поехал! – сказал пришлый.
Я чуть не выругалась. Поймал на слове! Вчера велела варить кашу, вот он и припомнил.
– Выпей хины! – приказала я, когда Игрр отъехал. – И не вздумайте с ним болтать!
Лола кивнула. Спустя короткое время декурия, погрузив припасы, умчалась вперед.
– Куда они? – спросила Лавиния, подскакав.
– Кашу варить! – ответила я и еле сдержала смех, заметив, как перекосилось ее лицо.
На место стоянки отряд прибыл к полудню. Я не утерпела и сорвалась вперед. Увиденное заставило насторожиться. На полянке среди кустов тлели, затухая, два костра, над ними исходили паром котлы с кашей и горячей водой, а перед девочками, расположившимися кругом, стоял Игрр и что-то вещал. Девочки смотрели на него во все глаза. Завидев меня, они вскочили.
– Обед готов!.. – доложила, подбежав, Лола.
– О чем он говорил? – спросила я.
– Рассказывал, как живут в его мире. У них с почтением относятся к женщинам. Мужчины открывают перед ними двери, не позволяют носить тяжелые вещи, ухаживают за ними и даже носят на руках… Так чудно!
«Сукин сын! – подумала я. – Он что, нарочно? Девочки и без того с него глаз не сводят. Мало того, что отшил Лавинию, так еще головы кружит. Кончится тем, что передерутся. Нельзя отпускать его от себя!»
– Как каша? – спросила сердито.
– Попробуй! – предложила декурион.
Я направилась к костру. Игрр при моем приближении схватил глиняную чашку и навалил в нее горячей, вкусно пахнущей каши. Я взяла ложку, зачерпнула, подула на горячее, после чего положила еду в рот. Каша таяла на языке. Мягкая, пахнущая дымком, со вкусом копченостей и приправ, она скользнула в желудок, вызвав неукротимое желание съесть еще. Я еле сдержалась. Командир не должен есть раньше воинов.
– Вкусно! – сказала, возвращая Игрру миску.
Окружившие нас «кошки» радостно загомонили.
– Внимание! – крикнул Игрр подошедшей турме. – Всем умыться и встать в очередь! Грязным еды не дам!
Девочки кинулись к лошадям. Дружно хватали фляги с водой, лили на руки, плескали на лица, после чего бежали к костру. Игорь, скалясь и отпуская шуточки, накладывал в миски кашу. Я нахмурилась. По какому праву он распоряжается? Умываться, конечно же, нужно, но в походе воду экономят. Думая так, я понимала: злюсь зря. Мы заночуем у Лунного озера. Воды там в достатке: хватит помыться и в дорогу набрать. Но почему девочки его слушают? Кто здесь главный?
Кларисса принесла мне чашку с кашей, хлеб и кубок с разбавленным вином. Лола сделала то же для мальчика, над которым сидела ночью. Мальчик заулыбался. Они сели в сторонке и стали есть, при этом Лола старательно подсовывала пришлому свой хлеб. Я нахмурилась,
Опустошив посуду, я встала и направилась к Игрру. Тот тоже ел, но, завидев меня, вскочил.
– Сиди! – удивилась я. – Ты же не мой воин.
– У нас принято вставать перед женщиной.
«Хитрец! – оценила я. – Только зря стараешься. Меня не очаруешь!»
– В своем мире ты был поваром? – спросила строго.
– Врачом, – возразил он и повторил: – Медикусом.
«Неужели? – не поверила я. – Такой молодой?»
Он, видимо, догадался, о чем я подумала.
– Я учился шесть лет, – добавил поспешно. – И еще год в интернатуре. Понимаю твои сомнения, декурион: я выгляжу молодо. Но мне двадцать восемь.
«На восемь лет старше меня? – мысленно ахнула я. – Не может быть!» Мгновение спустя я вспомнила: у пришлых иначе. Они взрослеют поздно. Димидия в двенадцать уже воин, я в свои двадцать – ветеран. Девочки считают меня старухой, хотя вслух такое, конечно, не говорят. Попробовали бы!
– Научи моих девочек варить кашу! – попросила я.
– Здесь нет ничего трудного! – ответил он. – Если замочить крупу, она быстро разварится. Не нужно большого огня под котлом – каша не пригорит. А сало для заправки следует резать мелко, тогда вкус получится однородным и мягким.
– Вот и расскажи им! – велела я и отошла.
Игрр, кашевар турмы
После обеда все и случилось. Сытые и слегка захмелевшие (нам, по нашей просьбе, вино наливали неразбавленным) парни валялись в повозке. Олег вдруг рыгнул и погладил себя по животу.
– Счас спою! – сказал довольно.
– Давай! – ободрил я.
– Девки разбегутся! – вздохнул десантник. – У меня ни слуха, ни голоса. Пел только в армии – и то в строю.
И тут Леша внезапно выдал дискантом:
– Во поле береза стояла,Во поле кудрявая стояла…– Люли, люли стояла,Люли, люли стояла… – подтянул Степан.
Братья сели и заголосили в два голоса:
– Некому березу заломати,Некому кудряву заломати,Люли, люли заломати.Как пойду я в лес, погуляю,Белую березу заломаю.Люли, люли заломаю…Пели двойняшки на удивление слаженно. Высокие голоса плыли над степью, и песня, сочиненная в другом мире и о другой природе, удивительно органично звучала среди степи, поросшей высокой травой, вплеталась в топот копыт, звяканье сбруи, скрип колес… Турма, привлеченная неожиданным зрелищем, сбилась вокруг повозок, и, затаив дыхание, внимала пению. А братья, прикрыв глаза, самозабвенно выводили мелодию. Когда они умолкли, женщины восторженно закричали и захлопали.