Самец взъерошенный
Шрифт:
– Скальпель! – сказала, вручая обрезок Игрру.
Тот попробовал пальцем кромку и кивнул.
– Нитки и иголки найдем.
– Вита! – сказал он. – Будет больно.
Она хмыкнула.
– Могут быть осложнения, тогда шрам станет еще безобразней.
Она хмыкнула во второй раз.
– Ладно! – сдался он. – Если что, так без претензий. Я не пластический хирург…
– Возвращаемся к озеру! – крикнула Виталия турме. – Двигаться дальше поздно.
Игорь, пластический хирург. Обиженный в лучших чувствах
Любопытных
Я ругал себя за длинный язык. Зачем напросился? Какой из меня пластический хирург? Но сделать операцию хотелось. Девчонка комплексовала из-за глаза – это бросалась в глаза. Она хорошая, Вита, хоть и строит из себя начальницу. Я вздохнул и сделал первый надрез…
Операция прошла на удивление быстро. Вита вела себя молодцом: лежала смирно и только зубами поскрипывала. Я хотел сунуть ей в рот деревяшку, но она отказалась. Даже когда срезал багровый рубец, образовавшийся от давней раны, она не дернулась. Я наложил последний шов и стал бинтовать голову.
– Погоди! – остановила Виталия.
Подбежавшая декурион поднесла ей бронзовое зеркало. Виталия, сняв бинт, некоторое время рассматривала свое лицо. Кровь, струйкой наплывала на бровь.
– Вита! – взмолился я. – Испортишь!
Она неохотно вернула зеркало и разрешила забинтовать ей голову. При этом улыбалась…
Блины в этот вечер я печь не стал – пропало желание. Парни выглядели хмуро. Вчерашние пассии избегали общения с ними. Ребята связывали это с битвой, но я подозревал, что дело в другом. В чем скоро и убедился. После ужина Виталия направилась к своему шатру. Я устремился следом.
– Нет! – остановила она. – Будешь спать у себя.
– Там Ниоба! – возразил я.
– Скажи, чтобы перебралась к другим.
– Вита! – спросил я, помедлив. – Почему? Я тебя чем-то обидел?
– Нет! – покачала она головой. – Наоборот. Но так нужно.
– Я не буду к тебе приставать! – заверил я. – Просто полежу рядом. Я врач, а ты нуждаешься в попечении.
– Ниобе оно требуется больше! – сказала Вита и наклонилась ко входу в палатку. Я сунулся следом и тут…
Нет, я все понимаю! Не хочешь – так и скажи. Но хвостом по лицу-то зачем?
Вита скрылась, даже не обернувшись. Вот, значит, как? Ладно!
К себе я отправился, кипя от злости. Я это припомню! Ты у меня попляшешь! Ты еще не знаешь, на что способен обиженный в лучших чувствах пластический хирург…
6
Виталия Руф, старший декурион. Растерянная
Перед рассветом я обошла посты, с удовлетворением отметив, что девочки бдят. Декурионам я накрутила хвосты: прозевали нападение сарм. Повезло, что Ниоба увидела. А еще Игрр… Умом понимаю: его помощь пришлась кстати. Не полезь он в бой, мы потеряли бы многих. Но ведь он мог погибнуть! Что
Лагерь просыпался. Девочки тянулись к озеру, дежурные хлопотали у костра. Сбросив сапоги, я зашла в воду и умылась, стараясь не замочить бинт. Вытершись захваченным с собой куском холста, обулась и пошла к костру. И только сейчас обратила внимание на мертвую тишину. В чем дело? Богиня-воительница!..
Игрр, вытащив сестру из палатки (не приходилось сомневаться – спали они вместе), нес ее на руках. При этом Ниоба улыбалась и радостно прижималась к Игрру. Отойдя в сторонку, Игрр поставил сестру на землю, спустил ей штаны, а затем, подхватив под бедра как маленькую, помог справить нужду. У меня ослабли коленки. Мало того, что ни я, ни девочки никогда не видели, чтобы пришлый носил женщину на руках, так еще и это!
Этим, однако, не ограничилось. Натянув Ниобе штаны, Игрр отнес ее к озеру, где умыл, а после все так же на руках доставил к костру. Дежурная дрожащей рукой протянула ему испеченные в золе яйца. Игрр очистил их и стал Ниобу кормить. И та, ничуть не смущаясь, принялась откусывать! При этом кокетливо улыбаясь. Мерзавка! Вчера с Лолой мы ее осмотрели и обнюхали. Рана не выглядела плохо, гноем не пахло, но я все равно скормила Ниобе кусок горного воска, взяв себе лишь горошинку. Воск нашелся среди трофеев, взятых у сарм, но было его мало – требовалось экономить. После такого лечения Ниоба не только ходить, в седле сидеть должна! А тут такое, да еще на глазах у всех! Я физически ощутила грозу, повисшую над стоянкой.
– Ниоба в состоянии есть сама! – резко бросила я Игрру.
– Она раненая! – возразил он. – Я врач и обязан заботиться. Ты же сама велела!
Я ощутила, как от взглядов, устремленных на меня, задымилась кожа. «Бунт! – подумала. – Турма восстанет. Сначала проспала сарм, теперь передала Игрра сестре. И зачем мы наткнулись на пришлых?»
– Отойдем! – сказала я Игрру.
Он встал и пошел следом.
– Прекрати! – потребовала я, когда мы отдалились.
– Почему?
Он сделал невинное лицо.
– Девочки передерутся. Ниоба – моя родственница. Наши матери – сестры. Все подумают, что я тебя ей отдала.
– А не надо было! – усмехнулся он.
– Игрр! – я прижала руки к груди. – Прошу!
– Мы снова спим вместе?
– Нет! – отрезала я.
– Тогда и я говорю: «Нет!»
– Ты не понимаешь! – взмолилась я. – Мне этого не простят. В турме тридцать воинов, и каждая тебя хочет.
– А я не приз, чтобы ходить по рукам! – хмыкнул он.
– Неужели ты этого не желаешь? – удивилась я. – Такие красивые девочки!