Сам себе властелин 3

Горбов Александр Михайлович

— Ай! Зачем? Не надо!

— Скажи мне, тебя в детстве пороли?

— Что? Нет, у меня же нет куда.

— А за уши таскали?

— У меня ухов тоже нет.

— Вот поэтому и выросла не пойми чем. Ничего, сейчас что-нибудь придумаем. Может, за дверь тебя оттаскать?

— Эй-эй! Владыка, не надо! Невиноватая я!

— Да? А кто мумию деньги не выдавал?

— Так…

— Кто тебя надоумил ему под проценты деньги ссужать? Расписки брать?

— Да я…

— С врагами в сговор вступила? Ничего, сейчас разбёремся.

— Неправда!

Не изменщица я! Даже близко никого не подпускала!

— Значит, сама диверсии устраиваешь?

— Я не хотела!

— Но делала.

— Э…

— Всё, я решил, как тебя наказать.

— Владыка, не надо!

— Надо, Казна, надо. Ты охамела в край, пока меня не было. Понимаешь, что поставила под угрозу мои проекты?

В ответ послышалось сопение.

— Я хотела сберечь деньги.

— Сколько раз тебе говорить: деньги нужны, чтобы тратить, а не для хранения в сундуке. Кончилось моё терпение. Завтра же выгребу из тебя всё золото и сложу в подвал. А ты будешь лифтом работать.

— Нет!

— Да. И не только меня возить, но и орков на стены, Дитя по замку, бабушку на кухню.

— Владыка, — Казна захныкала, — виновата, признаю. Не смогла удержаться! Вот ей-ей больше не повторится. Ну, пожалуйста, не надо! Я исправлюсь, буду всё как положено делать.

— Неужели?

— Вот, расписки. Порвите их!

Мне в руки прилетела пачка листочков, исписанных мелким почерком. Я на автомате перелистнул их: мумий, мумий, мумий, Уру-Бука. Зачем? Ага, на подкуп гоблинов, понятно. Мумий, мумий, всё на стройку. Снова мумий, на одежду для Дитя и зарплату Клэр. Мумий на стройку, бабушка на детские игрушки, понятно для кого, Уру-Бука на продовольствие. О, Сеня! А монстру зачем деньги понадобились? Да ещё и золотом. Надо бы выяснить, чисто из интереса. Пожалуй, рвать я эти расписки не буду — сохраню как исторические документы времён возрождения Калькуары.

— Владыка, — продолжала всхлипывать Казна, — честное денежное слово, я больше не буду.

— Вместо расписок надо делать записи в приходно-расходной книге. Чтобы сразу было видно, куда, зачем, сколько.

— Поняла! Сегодня же заведу такую книгу.

— Учти, это было последнее тёмное предупреждение. Один залёт — и на триста лет отправлю работать лифтом и складом картошки.

— Слушаюсь, Владыка! Клянусь валютой — буду вести себя хорошо.

— И приберись у себя внутри, слой пыли уже везде.

— Где? Ой, мамочки! Да как же это я? Сейчас, уже бегу!

— Отставить. В свободное время займёшься. Сейчас придёт Уру-Бука, и нам нужен будет проход в Кемнаро.

Казна ощутимо вздрогнула.

— Простите, Владыка, но ваш особняк в городе…

— Ну?

— Он же больше вам не принадлежит. Я не могу туда открыться.

— Кто сказал?

— Так городские власти конфисковали. Всё, уплыла собственность.

— Конфискация незаконная!

— Ничего не знаю, важен сам факт. Я работаю только по закону: есть право собственности — я открываюсь.

А нету, так нету. У меня всё чётко, никаких, понимаешь ли незаконных операций, только правовое поле деятельности.

И тут я не выдержал. Задвинул обратно тумбочку в проём двери и упёр руки в бока.

— Законное, значит. Правовое. Как официальному казначею выдавать деньги под проценты, так это мы “по закону”, а как дверь открыть в мой особняк, так мы подыгрываем чужим дядькам. Так?

— Ну, это вы утрируете, Владыка. Может, местами я погорячилась, с процентами. Но особняк конфисковали — он уже недосту… Уй, что вы делаете?!

Я взялся за дверь и подёргал её вверх-вниз. Посмотрел на петли и ковырнул ногтем шляпку одного из гвоздей.

— Владыка, что вы там рассматриваете?! Это…

— Дверь сейчас снимать буду.

— Ай! Зачем? Она хорошо держится. А если вы снимете, то я не смогу перемещаться.

— Всё правильно. Ты же казна? Вот и будет у меня постоянный доступ к деньгам из личных покоев.

— Нет-нет, не надо! А как же подвезти вас, чтобы ноги по лестнице не бить?

— Ты меня отказываешься доставлять куда надо? Значит, не выполняешь свои функции и станешь ещё одной комнатой в башне. Золото перенесём в подвал, а из тебя сделаю кладовку личных вещей.

— За что?! Я ничего не сделала!

— Вот именно. Говорил, что делаю тебе последнее тёмное предупреждение? Всё, доигралась.

— Но ведь мне нельзя открываться на чужую собственность! Это правило…

— Я тебе сказал — особняк мой. Плевать, что думает Совет Старейшин, тёмные, светлые и остальные пассажиры. Если тебе моего слова недостаточно — ты на меня больше не работаешь. Доступно объясняю!

— Простите, Владыка! Не так поняла! Конечно же, если вы говорите, что ваш — то так и есть. Я немедленно открою, куда скажете, — в голосе Казны появились истеричные нотки, — хоть к Галадону во дворец!

— А ты и туда можешь? Чудесно, я запомню. Нет, сегодня мы идём в Кемнаро. Ты нас отправишь, а потом заберёшь. И если задержишься хоть на минуту, я обещаю — станешь кладовкой у орков. Причём исключительно для всякого хлама. Вопросы есть?

— Никак нет!

— Вот и отлично. Сейчас Уру-Бука придёт, и выдвигаемся.

Я отодвинул тумбочку и отпустил дверь. Фух, ну и морока уговаривать ожившую недвижимость. Или Казну надо считать движимостью? Перемещаться-то она может. Надо будет у мумия спросить, как её правильно называть.

Глава 19

Долго ждать Уру-Буку не пришлось. Я даже не успел посмотреть, что там за ящик, пахнущий гарью, мне притащили. Только взялся за крышку, как на пороге возник Уру-Бука. Модный такой — в начищенных доспехах, шлеме с забралом и с широким мечом на поясе.

— Я готов, Владыка!

— Отлично. Где отряд?

— В кажарме, на первом этаже Привратной башни.

— Тогда поехали. Возьми вон тот свёрток и вперёд. Казна!

Дверь тут же нарисовалась на стене.