Сага о Харальде Мореходе
Шрифт:
Патрюг добавил, что это путешествие может принести немалое богатство и великую славу, а также что это хороший способ оказать услугу святой церкви и искупить грехи, ведь для церкви нет лучшего приобретения, чем новая богатая страна, обращенная в христианство. патрюг сказал, что непременно обратит в христианство жителей Островов, если окажется, что они язычники. Предводжитель папаров говорил долго и всячески убеждал норманнов плыть на поиски островов. Дело кончилось тем, что все, кто еще сомневался, оставили сомнения и согласились отправиться на запад.
Весной, как только лед во фьорде растаял,
Ястреб Готольва и корабль Патрюга взяли курс на запад, и вскоре земля исчезла из вида.
Едва наступила весна, все монахи и воины Лохланна взошли на корабли и направились к большой земле, что виднелась на западе. Они осмотрели эту землю и нашли, что она огромна, величественна, пустынна и сурова. С гор там стекали ледяные реки, повсюду простирались черные каменные поля, твердые и гладкие, как сплошная плита, и даже песок там был черный, как уголь.
Отец Патрик, Гарольд Лохланнах и прекрасная Син решили остаться в этой стране на год.
Однажды Ниалл, сын Фебала, пришел к Син и сказал ей:
– О прекраснейшая и коварнейшая из женщин! Нет у меня сил более терпеть эти адские муки, не могу я выносить это пламя, сжигающее мое сердце! Зачем, о, зачем наложила ты на меня могучие чары любви!
– Чего ты хочешь, Ниалл? – спросила тогда Син.
– Хочу, чтобы ты выбрала одно из трех. Либо убей меня своей рукой, либо сними страшное заклятье, лишившее меня воли и разума, либо утоли страсть, тобою же зажженную, и стань моей женой!
Улыбнулась прекрасная Син и сказала:
– Ведомо мне, что самому тебе не по душе первый выбор, но того я не знаю, какой тебе милее: второй или третий.
Сказал Ниалл:
– Раз уж ты спрашиваешь, то я отвечу по чести и без обиняков, что милее мне третий выбор.
– Я согласна стать твоей женой, о Ниалл, – сказала Син. – Меня пленили твои песни. Но сначала ты должен выполнить мое условие. Задумала я уговорить Гарольда Лохланнаха отправиться на поиски Островов Блаженных. Запали мне в душу твои рассказы об этих чудных Островах, так что ни о чем другом я и думать не могу. Сегодня я пойду к Гарольду Лохланнаху и попрошу его направить корабль на запад и искать Острова Блаженных. Гарольд поспорит немного, но потом согласится. На другой день соберет он дружину, трижды девять воинов Лохланна, и объявит свою волю: плыть на запад и искать Острова. Тогда многие станут говорить, что не подчинятся такому приказу, потому что хотят скорее плыть домой, в далекий, сумрачный Лохланн. Гарольд тогда разгневается и выхватит меч. И в этот самый миг ты, Ниалл, должен встать и громко, во всеуслышанье, поддержать Гарольда Лохланнаха. Назови тех, кто не хочет плыть на запад, трусами и ничтожными людьми, и пригрози, что сложишь для них песнь поношения. Как только ты это скажешь, о Ниалл, воины согласятся плыть на запад и искать острова.
– Я сделаю все, как ты просишь, – сказал Ниалл. – Станешь ли ты после этого моей женой?
– Обещаю тебе, что стану твоей женой, как только мы достигнем Островов Блаженных.
– Что же будет, если мы не найдем их?
– Тогда мы будем плыть до тех пор, пока
Вздохнул тогда Ниалл и сказал так:
– Я согласен на твои условия, о Син! И с моей стороны тут не будет обмана.
На другой день собрал Гарольд Лохланнах войско и сказал о своем решении. И все вышло в точности, как предрекла многомудрая Син. И в условленное время встал Ниалл, сын Фебала, и сказал все то, что было обещано. И тогда воины Лохланна перестали перечить своему предводителю, и решили плыть на запад, как только сойдут льды.
Так хорошо и складно говорил Ниалл, что даже отец Патрик, слышавший его речь, переменил свое прежнее решение и задумал плыть на поиски Островов Блаженных вместе с лохланнахами.
Как только сошли льды, Гарольд Лохланнах и отец Патрик ступили на корабли, каждый со своими верными людьми, и отправились на поиски чудесной земли, где никто не слышал о старости и смерти.
После столь удачного обращения норвежских разбойников в истинную веру мы начали подумывать и о том, как бы возвратить святой церкви сокровища Клонмакферта, а именно ту их часть, что находилась в руках Гарольдиуса и его людей. По нашим подсчетам выходило, что это примерно одна шестая часть, что составляет двести кумалов. Вернуть эти деньги церкви представлялось нам делом настолько важным, что ради него мы готовы были не пожалеть и самой жизни.
Поначалу мы надеялись, что разбойники, приняв христианство, раскаются в содеянном и сами отдадут нам золото, но не тут-то было. Гарольдиус уже поделил сокровища поровну между всеми, и каждый относился к своей доле так, словно она была им честно заработана. казалось, они по своей простоте и неучености и впрямь забыли, как достались им эти деньги.
Хотя они охотно одалживали нам отдельные предметы для совершения обрядов, о том, чтобы забрать у них сокровища насовсем, мы не смели и думать.
Отнять золото силой мы не могли, а посему приходилось надеятся на случай и собственную хитрость. Прежде всего мы, конечно, не должны были отпускать от себя Гарольдиуса, поэтому весной мы поплыли вместе с разбойниками к большой земле на западе.
Земля эта оказалась весьма подходящей для отшельнической жизни: она была достаточно велика, удалена от населенных стран и в меру сурова. Насколько можно было судить, людей здесь никогда не бывало.
Мы провели в этой стране год, и в продолжение названного времени всячески старались укрепить в норвежцах веру в Бога и доверие к нам, монахам. Однако случая достичь нашей главной цели все не представлялось.
Однажды разбойница Син, дочь Хакена, явилась ко мне и завела такой разговор.
– Мне кажется, святой отец, – сказала она. – Что вы давно уже чем-то обеспокоены. Не сочтите за дерзость, но я догадываюсь о причине вашей тревоги.
– Всем нам есть о чем тревожиться, – ответил я уклончиво, ибо сам не понимал еще до конца, к чему она клонит, и боялся спугнуть добычу слишком прямым намеком.
– Вы боитесь, – продолжала эта умная женщина. – Что Гарольдиус весной вернется в Норвегию вместе со всем грузом, который есть на корабле.