Сафари
Шрифт:
Следующий шаг — формирование команды — трудностей не составил. Федотову я просто приказал готовиться к выходу в поле, отправив начавшего возникать Черенкова в распоряжение капитана Юциуса: и для подстраховки, и как консультанта — сержант всяко быстрее "подводника" вычленит нужную информацию из поступившего массива. Волчара с Сашкой даже не стали ни о чем спрашивать, им хватило намека. Разорив оставшиеся запасы и местных силовиков, удалось раздобыть для них приличное снаряжение и даже пару бронекостюмов устаревшего образца — с моей точки зрения, понятно. Так за хлопотами незаметно подошло время обеда, после которого мы в полном составе
— Добрый день, Алекс! — вежливо поздоровался он, потирая запястья. — Вы решили забрать меня из этого ужасного места?
— Не обольщайтесь, док, это временно, — я бросил к ногам ученого плотно набитый баул. — Одевайте вот это. Думаю, в нашей маленькой прогулке защита вам не помешает.
Доктор немного скис, но приказание выполнил: извлек из баула бронекостюм пятого класса и принялся облачаться в обновку. Снаряжение для ученого я позаимствовал на трофейном складе, беззастенчиво предъявив права на захваченные у пиратов шмотки. Там же я разжился комплектом портативных передатчиков малого радиуса действия. Нам будет в самый раз, как на базу полезем. Дождавшись, когда ученый оденется, я поручил Федотову следить за ним, и мы плотной группой вышли из здания городской тюрьмы.
— И куда же мы направляемся, если не секрет? — не выдержал, наконец, док. — Если на расстрел, то мне положено последнее желание.
— Не переживайте, доктор! — успокоил я его. — Не буду утверждать, что прогулка предстоит приятная, но смею надеяться, что увлекательная. Вы координаты базы Первых знаете?
— Откуда мне их знать? — удивился ученый. — Я даже понятия не имею, какая система исчисления принята на этой планете, может, вовсе полярные используются. На карте могу показать, не более.
— А большего и не требуется, — усмехнулся я. — Вам какую карту — плоскую, трехмерную?
— Какую дадите, на такой и покажу, — немного заискивающе ответил док. — Вы меня с собой хотите взять?
— Обязательно. Лучшего проводника нам все равно не найти.
— Охраны берите побольше, — забеспокоился ученый. — Там аборигенов очень много, придется отбиваться. Мы туда меньше чем с тремя десятками бойцов не летали.
— А что, настолько все плохо? — не поверил я. — Как же вы там работали, если постоянно отбиваться приходилось?
— Так и работали, набегами, — поморщился док. — Толком ничего исследовать не смогли. Боссам на мои изыскания было наплевать, что успел найти за три ходки, с тем и работал потом.
— Это плохо. Неужели там спрятаться негде?
— Да можно, только этих олухов нереально было заставить маскировку соблюдать. Музыку врубят, зверье по округе гоняют, всех встречных-поперечных стреляют — а потом удивляются, с чего это аборигены на них ополчились.
— Ладно, на месте разберемся, — завершил я разговор. — В полете план действий уточним.
Между делом добрались до лифта и повторили ставшую рутинной процедуру подъема на поверхность. Я впервые после заварухи выбрался на свет божий и теперь с интересом озирался, оценивая ущерб. По правде говоря, в масштабах Порта разрушения в глаза не бросались — лишь три платформы носили явственные следы погрома, причем только одна из них пребывала в плачевном
— Легко отделались!.. — буркнул я, ни к кому особо не обращаясь. — Нам в пятый ангар, вон, штурмовик стоит и летуны суетятся.
Впрочем, про "суетятся" я ввернул для красного словца — оба пилота меланхолично о чем-то переговаривались, не обращая внимания на окружающую действительность. Правда, при виде нас один из них оживился:
— Капитан-лейтенант Тарасов? Здравия желаю. Лейтенант Щаравский, командир экипажа.
— И вам не кашлять, — не остался я в долгу. — Можно грузиться?
— Валяйте, — махнул рукой летчик. — И давайте сразу с местом назначения определимся.
— Справедливо, — согласился я. — Парни, загружайтесь. Док, давайте к нам. У вас карта есть? — снова переключился я на пилота.
— Ближайших окрестностей подробная, все остальное довоенное, — сообщил Щаравский, забираясь в кабину. — Сейчас на монитор выведу. Давайте сюда вашего проводника.
— Док, полезайте! — подтолкнул я ученого. — Такой карты хватит?
— За глаза, — уверил доктор. — Вас, молодой человек, как величать?
— Дима, — отчего-то смутился пилот.
— Будьте любезны, Дима, карту материка чуть крупнее. Вот так. Теперь выведите Океанариум на середину — он будет точкой отсчета. Порядка полутора тысяч километров на северо-восток, пожалуйста, — док наморщил лоб, силясь что-то припомнить. — Крупнее. Ага, вот примерно этот район.
— Доктор, при всем уважении — это кусок степи общей площадью в пару сотен квадратных километров! — возмутился Дима. — Мы там все топливо сожжем, пока круги нарезать будем. Давайте точнее.
— Не могу! — развел руками ученый. — Но мы на базе маяк оставили.
— Что за маяк? — оживился пилот. — Частота какая?
— Откуда я знаю?! — огрызнулся док. — Слышал, как техники обсуждали, дескать, если про него не знаешь, то и не обнаружишь вовек. Радиус действия у него ограниченный. Километров сто всего.
— Нормально. Выдвинемся в означенный район и просканируем частоты, — летчик Дима поколдовал с сенсорным дисплеем и скомандовал: — Экипаж в машину! Готовность две минуты.
— Док, пойдемте, — я взял ученого под локоток и увлек к люку десантного отсека. — Располагайтесь. Чувствуйте себя, как дома.
Система Риггос-2, планета Ахерон, где-то в степи,
1 апреля 2535 года, день
Полторы тысячи километров наш не нагруженный и наполовину штурмовик преодолел часа за полтора — Дима вел машину на самом экономичном режиме. И правильно делал, на мой взгляд: остаться без топлива посреди голой степи в окружении агрессивных кочевников не лучшая перспектива. Весь полет док Исайя провел в глубокой задумчивости, и вывел его из этого состояния лишь голос пилота, объявившего по громкой связи о прибытии в заданный район. Ученый встрепенулся и вытянул шею, силясь выглянуть в иллюминатор. На самом деле рассмотреть пока ничего бы не удалось — штурмовик шел на высоте в добрых десять тысяч метров, и как раз в этот момент сидевший за штурвалом Дима бросил летательный аппарат в пике. Нас прижало перегрузкой к креслам, сдавило невидимыми тисками грудь, выдавив почти весь воздух, но это ощущение почти сразу прошло — штурмовик снизился до трехсот метров, если верить показаниям моего сканера, и перешел на горизонтальный полет.