Сафари
Шрифт:
— На дороге чисто, — доложился Борисов.
— Будем штурмовать, — решил я. — Синий-один, Желтые — прикрываете. Как поняли, прием?
— Есть, — Федотов, как всегда, краток.
— Так точно! — а это уже Кысь.
Ну что ж, как говорил персонаж одного забавного фильма, — погнали? Я махнул Черенкову и мы двинулись вдоль ангара, стараясь слиться с рифлеными листами обшивки. Учитывая наличие "хамелеонов", нам это вполне удалось. К штабу подобрались через пару минут и вжались в стенку под одним из окон. Я знаками растолковал напарнику порядок действий и вытащил из разгрузки "глушилку". Выдернул из креплений на рюкзаке парализатор, на его место воткнул "вихрь". Черенков тоже извлек ребристую чушку и перебрался под соседнее
Я свернул "глушилке" голову и начал отсчет:
— Три!
— Два!
— Один!
Мы синхронно метнули "глушилки" в окна. Довольно тяжелые болванки легко пробили хрупкий пластик, заменявший дорогое стекло, и громко, до звона в ушах, рванули в глубине помещений. Ослепительно полыхнула сдвоенная вспышка. По стенам ударила тугая волна, породив грохот осыпающихся осколков. Черенков вскочил на ноги и обработал внутренности домика из автомата, а затем мы одновременно запрыгнули внутрь. Очутившись в комнате, я моментально откатился вправо и замер на одном колене, взяв на прицел дверь. Помещение оказалось сквозным, так что напарник расположился недалеко от меня. В принципе, и одной "глушилкой" бы обошлись. Я сделал сержанту знак поменять оружие. В этот момент где-то в глубине дома грохнула дверь, но тут же раздался глухой удар и до нас донесся свист унитара. Потом кто-то заорал, громко, с надрывом.
— Минус один, — флегматично доложился Федотов в наушнике. И тут же добавил: — Еще один в угловой комнате, осторожней, Красный-один!
Последняя фраза сопровождалась хрустом оконного пластика — остальные звуки заглушал надрывавшийся на улице подранок. Итого девять. Пленный Люка, помнится, говорил про десятерых. Но он выразился в том духе, что не больше десяти человек, так что понимай как хочешь.
— Работаем! — кивнул я напарнику.
Тут же молодецким пинком вышиб дверь и выскочил в коридор, держа парализатор наготове. Черенков просочился следом. Интересная планировка у домика, однако! Сквозной коридорчик, с одной стороны одна большая комната, и еще три с другой. По крайней мере, дверей именно столько. Придется все проверять. Что мы и проделали, по очереди вломившись в каждое помещение. Врывались по всем правилам — с выбиванием двери и контролем секторов — но в первых двух никого живого не обнаружили. Дальняя дверь вела в объединенный санузел, за средней скрывался, судя по всему, кабинет главного, а в последней комнате обнаружилось нечто вроде караулки. Окно в ней было выбито, и у стены испуганно сжался паренек лет двадцати на вид, с типично галльской внешностью. Понятно, Федотова работа. Я навскидку всадил в него заряд парализатора, дождался, пока тело застынет безвольной куклой. Осторожно приоткрыв входную дверь, выглянул на улицу. Прямо перед домом корчился в луже крови, заходясь в крике, мужик чуть за тридцать. Федотов обещание выполнил — стрелял по конечностям. Не учел только, что незащищенному человеку пуля из снайперки оную конечность просто отрывает, в нашем случае мужик лишился левой ноги, чуть ниже колена из штанины торчал обломок кости и тугой струйкой била кровь. Мой напарник для надежности всадил в раненого заряд из парализатора и принялся накладывать жгут, предварительно вколов ему антишоковый препарат.
Я же вернулся в оружейку и занялся тем из пленных, что сохранился одним куском. Его хоть из шока выводить не надо, вколол стимулятор — и готово. Секунд через тридцать тот пришел в относительную норму и испуганно сжался в углу, вперив в меня затравленный взгляд. От оружия я его избавил загодя, но, судя по его состоянию, о сопротивлении он даже не помышлял. Сопляк совсем, как его Лекур в телохранители взял?
— Где главный? — громко и внятно спросил я на интере.
— У… у… уш-шел… — с третьей попытки выговорил паренек. — Ч-через п-потайной х-ход…
Везет мне сегодня на заик.
— Где ход? Куда ведет?
— Н-не з-знаю, — ушел в отказ пленник. — П-правда н-не знаю,
А вот в это охотно верю. Я такому бы тоже секреты не доверил. Безногий больше похож на доверенного телохрана. Вот только с ним сейчас конструктивную беседу вести весьма затруднительно. Оставив мальца на попечении сержанта, я переместился в кабинет Лекура.
— Отделение, доложить обстановку! — скомандовал я на общем канале, расположившись в роскошном кресле в кабинете.
Пока время терпит, нужно обследовать логово главного на предмет ценных сведений. На первый взгляд, поживиться было нечем, но письменный стол с несколькими запертыми ящиками выглядел многообещающе. Плюс наверняка замаскированный сейф имеется. Но с ним позже разберемся. Пока же я выслушивал доклады, попутно взламывая ящики десантным "стерхом". Нож к такой работе не был приспособлен, но я справлялся.
— Синий-один, все спокойно. Активности не наблюдаю.
— Синий-два, аналогично.
— Желтый-четыре, высаживаемся на берег, — доложился Волчара.
— Красного-два вижу, — подвел я итог перекличке. — Желтая команда, проверьте жилой сектор. Синий-два, лезь на вышку.
— Есть!
Я с выдохом надавил на импровизированный рычаг, и нож, наконец, вывернул чертов ящик, сопроводив сие действие громким треском. Содержимое его порадовало — целая стопка распечаток. Так, быстро их все в специально заготовленную водонепроницаемую сумку, и переходим к следующему…
И тут до меня дошло, что вот уже несколько секунд в уши настойчиво лезет низкий гул, доносящийся откуда-то со стороны ангара. Сначала он был еле слышен, на самой границе восприятия, но с каждым мгновением усиливался, и, наконец, перешел в рев турбореактивного движка.
— Ммать! — заорал я, выскакивая из кабинета.
По пути своротил стол и сшиб пару стульев, но не обратил на это никакого внимания. В коридоре нос к носу столкнулся с обалдевшим Черенковым. Тот окинул меня бешеным взглядом, но ничего не сказал — и так все предельно ясно. Вывалившись наконец на улицу, мы увидели, как глайдер прошиб бронированным носом крышу ангара и вырвался на простор. От удара его слегка повело, плюс дыра в лобовом стекле и несколько пулевых отверстий в корпусе не способствовали герметизации кабины. Пилотировать в таких условиях дано не каждому. Так что выровнять машину пилоту удалось лишь через несколько секунд.
Мы тупо наблюдали, как глайдер медленно, но верно набирает высоту. По корпусу ударила пуля, выбив искру из броневого листа — Федотов среагировал. Но машина уже поднялась метров на пятьдесят, а снизу защита у таких аппаратов достаточно серьезная, так что крупнокалиберный унитар, выпущенный из снайперской винтовки, ему что слону дробина. По той же причине я не стал даже пытаться вести огонь из автомата — момент был безвозвратно упущен…
Как мы его упустить умудрились, ума не приложу… Хотя вариантов как минимум несколько — от подземного хода из штаба в ангар до элементарной невнимательности: глайдер-то мы не проверяли, ограничились одним убитым. А у второго могли нервишки покрепче оказаться. Впрочем, не сходится — в ангаре мы бы его засекли при сканировании. Плюс малец-пленный ясно сказал — ушел через потайной ход. Блин!
Неведомый пилот тоже уверился в собственной безопасности и издевательски помахав плоскостями направил глайдер в сторону леса. Через считанные секунды он удалился уже на несколько сот метров. И тут свое слово сказал наш славный Кысь — штатный специалист отряда по тяжелому оружию. Выпущенная из "горыныча" самонаводящаяся ракета устремилась вдогонку за летательным аппаратом, оставляя за собой дымный хвост. Пилот сразу же заметил опасность и принялся маневрировать, невзирая на напор встречного ветра в разгерметизированной кабине, но ракета уверенно нагнала машину и вонзилась в корпус в районе кормы. Глайдер окутался облаком разрыва и стремительно рухнул в лес.