Сафари
Шрифт:
— Не откажите в любезности, — отозвался майор на мое предложение. — Я так понимаю, нам придется с вами работать в тесной взаимосвязи, и я не исключаю своего участия в силовых акциях. Поэтому хотелось бы поближе узнать коллег и по возможности поучаствовать в тренировках.
Я с сомнением глянул на Борщевского, но тот лишь кивнул, не встревая в беседу.
— Вы уверены насчет участия в силовых акциях? — напрямик спросил я. Лучше показаться немного грубым, чем оказаться введенным в заблуждение. — У вас, извините, подготовка какая?
— По основному роду деятельности я оперативный работник, — посмотрел мне в глаза Шелест. — То
— Не беспокойтесь, стрелять умею, — отреагировал он на выражение моего лица. — Обузой не буду. Азам работы в боевой группе тоже обучен. Неоднократно участвовал в захватах фигурантов, в том числе и в огневых контактах.
Ладно, это мы завтра проверим. Лишь бы выдюжил, а то не слишком богатырского сложения товарищ, да и годами уже чуть за сорок. В принципе, если дело обстоит так, как он описал, то должен справиться. Мы тоже не рассчитываем, что будем сутками по степи мотаться или пешие марш-броски совершать, как я вначале.
— Хорошо, с вашей подготовкой разберемся завтра, — обнадежил я собеседника. — Приходите к десяти в тренировочный комплекс, заодно с ребятами познакомлю. И решим, к какой двойке вас прикреплять.
Я вопросительно уставился на капитана первого ранга. Вроде бы исчерпаны все темы для беседы, пора и закругляться. Тем более, рабочий день к концу подошел.
— Если у уважаемого коллеги нет больше вопросов… — начал было я, но оный коллега быстро вскинул руки в протестующем жесте.
— Если не возражаете, я бы хотел услышать краткую характеристику на каждого из ваших бойцов, — огорошил меня Шелест. — Хочу на досуге составить психологические портреты, да и просто прикинуть, как себя с ними вести. Товарищ полковник, к досье допуск дадите?
— Отчего же не дать? — хмыкнул Борщевский. По правде сказать, недолюбливал он, когда его полковником звали, но поделать с этим ничего не мог. — С терминала зайдете и посмотрите. Все?
— Мне интересен отзыв непосредственного командира, — уперся безопасник. — Досье — это просто дополнительные детали. Живое мнение гораздо лучше характеризует личности.
Ага, а ты себя уже охарактеризовал. Как порядочная зануда. Но делать нечего, придется ублажать коллегу.
— Хорошо, — вздохнул я. — Вам как удобнее, в алфавитном порядке, или по заслугам?
— Без разницы, — улыбнулся уголками губ Шелест.
Смотри-ка, не обидчивый! Это хорошо. Ребята у меня на язык острые, моментально что-нибудь этакое приклеят.
Я помолчал немного, собираясь с мыслями. Давненько мне такую задачку не ставили, это не проще, чем характеристику накатать для представления к очередному званию. Который год уж занимаюсь, а навык все никак не выработаю.
— Сержант Черенков, Иван Алексеевич, — начал я с собственного напарника. — Двадцать девять лет. Основная специализация — штурмовик, дополнительная — специалист по минно-взрывному делу. Немного замкнут в себе, производит впечатление достаточно угрюмого типа. В быту неприхотлив, с сослуживцами в общении ровен. Вредных привычек не имеет. Надежен, исполнителен, в делах основателен. Любит порядок, за нарушение оного людей из своего отделения безжалостно дрючит.
Борщевский хрюкнул в кулак, но от проявления других эмоций удержался. Шелест невозмутимо кивнул, пометив что-то в блокноте.
— Сержант Борисов, Артем Сергеевич, — пошел я дальше
— Младший сержант Федотов, Марк Максимович. Двадцать шесть лет. Основная специализация — снайпер. Дополнительная — штурмовик. Не склонен к общению, волк-одиночка. Философ-практик.
Майор Шелест заинтересованно прищурился.
— Издержки воспитания, — пояснил я. — Отец у него преподает философию и историю древнего мира в одном из московских вузов. Имечком тоже он наградил.
— Как же он к вам попал? — поразился безопасник.
— А как раз из-за склонности к философии, — встрял Борщевский. — Решил познать жизнь через смерть. Мало ему показалось университета и аспирантуры, пошел в армию по контракту. Рядовым. И это с кандидатской степенью по философии.
— Сочувствую, — чуточку притворно вздохнул Шелест. — Такого подчиненного врагу не пожелаешь. Как вы с ним справляетесь-то?
— Да они с Тарасовым два сапога пара, — засмеялся кап-1. — В этом случае, что называется, нашла коса на камень. Капитан у нас с высшим техническим образованием, и отец у него кандидат исторических наук, директор музея. Хобби соответствующее.
— Я, с вашего позволения, продолжу? — вернул я беседу в конструктивное русло. — В быту неприхотлив, к трудностям относится, что называется, философски. По той же причине немного неряшлив. Надежен, исполнителен, но требует особого подхода — для достижения максимальных результатов лучше доводить до него максимум информации. К недоговоркам и сокрытию важных фактов относится резко отрицательно. Умеет любой конфликт разрешить словами с большим для противника уроном. Из вредных привычек — увлеченность восточной философией и дзен-буддизмом, старается соблюдать обряды, поэтому портит жизнь соседям по кубрику сожженными ароматическими палочками.
Майор с сосредоточенным видом орудовал карандашом, кивая в такт моим словам.
— Ефрейтор Константинов, Олег Николаевич. Двадцать два года. Основная специализация — штурмовик. По гражданской специальности специалист по связи. Окончил соответствующий колледж. Во флоте прошел дополнительную подготовку в этом направлении. Охарактеризовать можно одним словом — раздолбай. Типичнейший. Без меры болтлив, очень общителен, характер открытый. В быту неряшлив до крайности. Требует постоянного присмотра и давления авторитетом. В деле надёжен и исполнителен. Из вредных привычек — курение и склонность к розыгрышам, не всегда безобидным. Записали?
— Далее. Рядовой Кысь, Григорий Тарасович, — я ухмыльнулся, представив кряжистого хохла, любимца отряда. — Тридцать два года. Специалист по тяжелому вооружению. Пулеметчик, гранатометчик. Дополнительная специализация — штурмовик. Характер хохляцкий. Прижимист, хитер, ленив до крайности. В подпитии общителен, в повседневной жизни индивидуалист. Работает из-под палки. Немного философ. В деле надежен и исполнителен, контроля не требует. Вредные привычки — сало с чесноком, горилка, трубка. И рыбалка. От отсутствия таковой может впасть в кратковременную депрессию, вылечивается легко при помощи остальных вредных привычек.