Сад Персефоны
Шрифт:
Ники начал плескаться в фонтане, а я прошла вперед. Поравнявшись со статуей, я снова остановилась.
Мраморные ступеньки спускались к лазурному гладкому морю. Но не это поразило меня. Ковер из цветов, украшавший лестницу, напоминал водопад. Фиолетовые анютины глазки, розовые армерии, желтые нарциссы, малиновые цикламены, алые анемоны украшали камни. С другой стороны были посажены цветущий кустарник и кипарисы, а ниже желтел дикий ракитник, возвышались сосны, шелестели молодые дубочки. Сзади послышались шаги,
— Ники, посмотри, как здесь красиво!
Ники был не один. Рядом с ним стоял Пол.
Я вскрикнула от неожиданности и замерла.
— Простите, что напугал вас. Я хотел пригласить вас на чай.
— Мы никого не нашли и решили прогуляться…
Яркие лучи солнца освещали фигуру Пола. В нем было что-то грозное: черная повязка на лице, черная лента перекинута через плечо. Он так напоминал Алексиса и был так не похож на него!
— Потрясающе, правда? — Он подошел ко мне.
— Да. — Мне было очень сложно сохранить самообладание в его присутствии. — Этот сад похож на сон. Фонтаны, статуя, ступеньки, усыпанные цветами…
— Мы называем его «садом Персефоны», — сказал Пол медленно.
Я не могла понять, почему он так пристально смотрит на меня. Может быть, это только кажется из-за повязки? Не выдержав, я отвела глаза.
— Персефоны? Это ее похитил Аид и забрал в подземное царство?
— Да. Вы помните эту легенду? Мать Персефоны Деметра потребовала, чтобы он возвратил дочь, но Персефона полюбила Аида и родила ему детей. Тогда Деметра обратилась к Зевсу, и он повелел: отныне Персефона должна полгода жить с матерью на земле и полгода — в царстве Аида. Поэтому на полгода земля погружается в холод, ведь Деметра, богиня плодородия, тоскует о дочери. Каждую весну Персефона возвращается на землю, и природа пробуждается. Это наш сад весны. Он поблекнет, когда наступит летний зной, но сейчас он — само совершенство.
Я смотрела на сверкающие струйки фонтана, на цветы и зеленые деревья. Здесь было так тихо и спокойно. Я чувствовала себя Персефоной, очутившейся в мире света и красок после мрачной зимы. Но, бросив взгляд на Пола, вновь вернулась к печальным мыслям об Алексисе.
— Это ваш отец создал этот сад? — спросила я.
— Нет. — Он замолчал на мгновение и продолжил: — Это была идея матери Алексиса. Но она умерла до того, как воплотила свою мечту. Видите, ступеньки обрываются, а дальше лежат только камни.
— Значит, к воде подойти невозможно?
— Почему же нет. Там есть ступеньки, выдолбленные в скале, но они крутые и скользкие. Это опасно. Поэтому мы ходим купаться дальше по берегу. Для этого на вилле есть специальный лифт.
— Лифт? — Это звучало как-то нелепо. Ну конечно, я и забыла, что Карвеллис — богатый человек, почти миллионер. Он может позволить себе все.
— Пойдемте пить чай, — повторил Пол.
— Да, конечно. — Я протянула руку
— Пошли!
Он вприпрыжку побежал впереди нас по тропинке.
Посмотрев на него, Пол заметил:
— Он очень похож на Алексиса.
— Я тоже так думаю.
— Все обожали его, особенно отец. Он был любимчиком. Такой симпатичный и приятный.
Эти слова разозлили меня. Зачем петь хвалебные оды умершим?
Я резко сказала:
— Жаль, что ваш отец не умеет понимать и прощать! Если он любил вашего брата, зачем он сделал его несчастным? Алексис так переживал, когда его родственники не приехали на свадьбу!
В порыве гнева я не отдавала себе отчета в том, что остановилась. Мы стояли напротив друг друга среди кипарисов. Из-за густой тени я не могла разглядеть выражение лица Пола, но его голос звучал холодно:
— Теперь мой отец хочет как-то компенсировать го, что произошло тогда. Разве не поэтому вы приехали сюда?
Я быстро остыла.
— Думаю, что да, — вздохнула я. — Мне обидно за Алексиса, не за себя. Он никогда не злился, но очень переживал. А сюда я приехала только ради Ники.
— И ради себя, конечно! — Он говорил вызывающе. — Мой отец даст вам денег. Ведь именно это вам и нужно! — Я чувствовала, как его взгляд скользит по мне: дешевое хлопковое платье, сандалии — все говорило о том, что мне не хватает денег. — Чего вы еще хотите?
— Ваш отец предлагал мне помощь после смерти Алексиса. Как вы знаете, я отказалась.
Помолчав, Пол продолжил:
— Я не знал. Вы хотите сказать, что не получили от отца ничего?
— Я не хочу, чтобы он или кто-либо из вашей семьи давал мне что-то.
— Но… — Он замолчал.
Я повернулась и пошла вперед. Он последовал за мной.
— У вас семья, родители? С кем вы живете?
— Мои родители умерли. Мы живем с Ники. Мы справляемся. Справлялись, по крайней мере. Потом — этой зимой — Ники заболел. У него был бронхит, и врач посоветовал мне увезти его из Ливерпуля куда-нибудь на юг. Когда я вдруг получила письмо от вашего отца, я была рада принять его предложение приехать на Меленус, поближе к солнцу. Вот почему я здесь.
— Звучит так, будто вы здесь только ради Ники. — Теперь его голос звучал гораздо более нежно. Мне опять показалось, что я его где-то слышала. — Зачем вы так себя настраиваете, Стейси? Если в прошлом мы и сделали какие-то ошибки, то теперь я хочу, чтобы вы поняли одно. Мы — семья Алексиса, и мы тоже любили его.
Я не могла говорить. В горле у меня стоял комок, я боялась дать волю чувствам и расплакаться. Я не могла понять, что со мной происходит. Наверное, я просто слишком устала.