Сад Персефоны

Эскуит Нэн

Я пробормотала что-то в ответ, и он налил мне немного в бокал.

— Для начала я бы посоветовал тебе разбавить водой. Позволь мне. Ну как, Стейси?

Я попробовала вино, оно отдавало скипидаром, и я поморщилась.

Мистер Карвеллис улыбнулся и сказал:

— Ты привыкнешь. Это вино выдерживается в бочках, запечатанных сосновой смолой, и оно не похоже на другие напитки.

Он поднял свой стакан:

— Твое здоровье, Стейси. И здоровье моего внука Никоса. Мы рады, что вы с нами.

Леда подняла

бокал, а Пол сжал свой. Ники улыбался, довольный, что пили за него. Взгляд Пола встретился с моим, и я опять вздрогнула.

Мы с Ники ели мало. Ники не привык к такой жирной и странной пище. Ему не понравилась долма, острое мясо, завернутое в виноградные листья и посыпанное яйцами, приправленными лимонным соусом. Он любил курицу, но я не могла заставить его съесть незнакомое блюдо из цыпленка, фаршированного рисом, мясом и какими-то орехами.

Мистер Карвеллис только качал головой:

— У него плохой аппетит. Неудивительно, что он такой маленький и худенький.

К счастью, Ники понравился десерт: миндально-медовый крем, посыпанный корицей и политый сахарной глазурью. Но это блюдо было очень жирным, и я не разрешила ему взять столько, сколько он хотел.

Что касается меня, то я не могла проглотить и кусочка в присутствии неулыбчивого загорелого человека, наблюдавшего за мной с противоположного конца стола, и была счастлива, Когда обед подошел к концу и подали ароматный кофе по-турецки. Теперь я могла вывести Ники из-за стола. Когда мы шли по коридору, я заметила, что Леда хромает. Она сказала, что слегка ударилась спиной, когда лодка перевернулась.

— Полу не повезло гораздо больше. Я не знаю, как искупить свою вину за причиненную ему боль и неудобства. Что мне сделать, Пол? Ты должен что-то потребовать взамен!

Пол взял ее руку в свою:

— Единственное, что я у тебя прошу, — это не ездить больше на «Тетис» с такой бешеной скоростью. И особенно одной. В следующий раз тебе может и не повезти. — Он неожиданно улыбнулся, блеснув белоснежными зубами, особенно заметными на темном лице. У меня перехватило дыхание. Он взглянул на Леду так же весело и тепло, как когда-то Алексис смотрел на меня.

Я шла впереди, мистер Карвеллис и Ники позади.

— Когда отдохнете, спускайтесь в сад. Будем пить чай. — Василис улыбнулся: — Мы пьем чай по-английски, каждый день в пять часов. Нас приучили к этому многочисленные гости. До встречи, дорогая.

В комнате было прохладно. Я неожиданно поняла, как устала и хочу спать. Меня вымотала встреча с семьей Алексиса, то, как меня изучали и оценивали. Конечно, отец Алексиса был сама любезность и доброта, а Леда вела себя учтиво. Только Пол оставался в стороне, изредка небрежно обращаясь то ко мне, то к Ники.

В четыре часа Ники проснулся и разбудил меня. Мы по очереди приняли душ, и я достала чистые вещи из чемоданов. Для

Ники — льняные шорты и полосатую голубую рубашку. Мне было больно видеть, какой он худенький. Я крепко обняла сына. Как бы мне ни было тяжело, я останусь на вилле «Мармара» как можно дольше ради здоровья Ники.

Он отпрянул от меня:

— Почему ты улыбаешься?

— Представила тебя толстеньким, как сосиска. Вот с такими щеками! — Я оттянула свои щеки в стороны, и Ники расхохотался.

— Вот так, мам, так! — Он сам начал строить смешные рожицы.

— Именно так. Я хочу, чтобы ты стал вот таким. Ты должен обязательно есть эту шикарную еду. Я-то уж точно буду.

— Она такая забавная.

— Нет, это еда, которую ел твой папа, когда жил здесь. Поэтому он был такой высокий и красивый.

Это убедило Ники.

— Это был папин дом? Он здесь жил?

— Да. Я же тебе говорила, когда мы приехали. Ты хочешь спуститься и посмотреть сад? Папа говорил, что там очень красиво.

Мне было жаль, что Алексис так мало рассказывал о. своем детстве, и я не могла описать его Ники. Сын плохо помнил своего отца. Мы так мало жили вместе, что я не могла воссоздать в его памяти портрет человека, которого так любила.

Внизу было очень тихо, все еще отдыхали. Я не знала, где будет накрыт чай, и раздумывала, в какую сторону пойти. Из прохладного полумрака галереи бесшумно выскользнула Дидо, подошла ко мне и жестом спросила, может ли она помочь.

Я несколько раз повторила слово «сад». Наконец она, видимо, поняла, улыбнулась и потянула Ники за руку. Мы прошли под галереей, через колоннаду. Я стала благодарить ее, а она, поклонившись, так же тихо удалилась.

Ники сбежал по ступенькам к удивительно зеленому газону. Высокие деревья обрамляли белоснежную виллу, отделяя ее от сада. Посреди травы мы обнаружили тропинку, по краям которой росла клубника. Впереди возвышалась стена из кипарисов. Мне показалось, что сад здесь заканчивается. Но между деревьями мы неожиданно обнаружили просвет. Ники подбежал ко мне и взял за руку. Он боялся идти первым.

Перед нами открылась еще одна небольшая часть сада. С двух сторон она была окружена старой стеной, с третьей кипарисы отделяли ее от газона и клубники. С четвертой стороны открывалось море.

Меня поразила удивительная красота этого места. Здесь было прохладно и тенисто, но сад горел и переливался разными цветами: белые и розовые олеандры, алые гибискусы и пурпурные тюльпаны.

Солнечные лучи играли в брызгах фонтана. Железная скамья, окрашенная в белый цвет, стояла неподалеку, рядом со статуей молодой девушки. Худенькая и грациозная, распущенные волосы волнами спускаются по плечам, складки одежды будто бы развеваются на ветру. Она словно олицетворяла саму юность. Взгляд был устремлен в открытое море.