Сачлы (Книга 1)
Шрифт:
Беюк-киши кивнул: дескать, знаю...
– Ты бы хоть ее подучил на курсах ликвидации безграмотности, посоветовала неотвязная Гюлейша.
– А Сачлы - в деревню! И все, вессалам!
– Дай ты мне хоть опомниться, ай, гыз (Гыз - девушка - ред.), Гюлейша, взмолился доктор.
... Все скамейки в приемной у дверей, на крыльце были уже заняты больными. При беглом взгляде можно было заметить на их лицах печать неизгладимых страданий. Но если бы понаблюдать за ними более внимательно, то через минуту стало бы ясно, что собрались здесь спозаранку больные,
Каждый из этих больных где-то служил или, во всяком случае, получал зарплату, а посему делал вид, что спешит в свое учреждение, и норовил протолкаться без очереди.
– Вот-вот и Кеса ударит в колокол!
– Ох-ох, столько работы, а вот приходится здесь торчать без малого весь день!
– Да-а, хуже этого нет - ходить по докторам! Едва в открытые окна донесся протяжный тугой звон сигнального колокола, как в приемной закипела ссора.
– Товарищ, сядьте на свое место!
– Это и есть мое место.
– Сын мой, твоя очередь у двери.
– Я - ответственный работник, без моей подписи не отправят телеграмму в Баку!
– Очень нужны там твои телеграммы...
– Потише, потише, знай, с кем разговариваешь, невежа! Мой муж...
– Ай, ногу отдавили!
Доктор Баладжаев в этот момент решил отправиться домой, проведать добродетельную супругу - не затевается ли там новый скандал? Но все пациенты, завидев любимого доктора, повскакали с мест, загородили ему путь.
– Ради бога, почтеннейший!
– Если бы не работа, то разве я стал бы приставать к вам, благодетель?
– Мы - люди служащие, подчиненные...
Приложив в знак повиновения руку к правому глазу, доктор вздохнул и вернулся в кабинет. Угнетало его и полнейшее неведение относительно сегодняшних намерений супруги, и то, что Сачлы передала через сиделку: больна, на утренний прием не выйдет... Взглянув с ненавистью на удовлетворенно улыбавшуюся Гюлейшу, доктор крикнул:
– Ну, чья очередь? Заходите!
В приемной забурлил водоворот, словно в перехваченной плотиной горной речке, - все толкались, спорили, ругались, норовили оттолкнуть друг друга от двери.
Первым все же ворвался потный, взъерошенный Тель-Аскер: кудри его вздыбились, подобно высокой папахе.
– На моей ответственности весь телефонный узел!
– кричал он оставшимся позади пациентам.
– Ладно, ладно, говори, чем болен, - оборвал парня сердитый доктор.
Но Аскер остолбенел в растерянности; ведь он предполагал, что попадет на прием к желанной Сачлы. Только ради нее - ясноликой - он и притворился, что угнетен
Гюлейша попыталась прельстить юношу многообещающей улыбкой, но Аскер в. негодовании отвернулся, насупился,
– Что у тебя болит, Аскер Аскеров?
– нетерпеливо спросил
Баладжаев.
Парень с задумчивым видом начал обозревать потолок. "Господи, ну что я за несчастный такой, почему мне так не везет?" - подумал он.
– Да ты что, рехнулся?
– И доктор перевел на Гюлейшу вопросительный взгляд.
А та сразу же смекнула, где кроется тайна, - выпрямилась, отвернулась к окошку.
Знаете, доктор, - залепетал юноша, - учащенно, тяжело задышав, - знаете... вовсе лишился аппетита. Язык пылает во рту, как раскаленный уголь! И все тело ломит!
– Высунь язык!
– приказал доктор.
– Ишь какой сладкоречивый язычок... Болтливый язычок, разносит по городу все сплетни!
– Кажется, я не дал оснований...
– покраснел Аскер.
– Ладно, ладно!
Гюлейша подошла поближе, тоже с заинтересованным видом начала рассматривать язык Аскера.
– Малярия!
– поставила она диагноз.
– Малярия, - согласился юноша и показал ей увесистый кулак: с Гюлейшой он не стеснялся.
Доктор только крякнул от такой наглости Гюлейши, но нехотя улыбнулся, написал рецепт.
– Три раза в день по столовой ложке до еды.
– Слушаюсь.
– А эти пилюли станешь глотать перед сном.
– Буду глотать перед сном!
– уныло повторил парень.
– Если перестанешь сплетничать, то завтра забудешь о всех хворостях! отрывисто сказал доктор и рявкнул: - Эй, кто там следующий?!..
Он хотел после ухода Аскера задать нахальной Гюлейше приличный нагоняй: вздумала раньше доктора ставить диагноз, окончательно распустилась... Но хитрая красотка шмыгнула в приемную за Аскером, пропустив в кабинет очередного больного.
Догнав парня на крыльце, Гюлейша грубо схватила его за плечо и прошипела:
– Так ты, развратник, симулянт, хотел получить лекарство от Сачлы? Будто я не вижу... Как же, новый кадр! К ней потянуло!
– Ради бога, душечка...
– Ты бога благодари, что я не раскрыла твоей симуляции!
– зло сверкая подведенными глазками, сказала Гюлейша.
– За такое дело и к прокурору потащить можно!.. Скорее ты увидишь без зеркала собственные уши, чем ее коснешься!
– Эх, ничего ты не понимаешь, - вздохнул юноша.
– Я понимаю, что все вы, от старика до подростка, юбочники, вероломные развратники! И тебе-то я верила, тебя, подлеца, любила, - негромко простонала Гюлейша и как бы от нестерпимой сердечной боли закрыла ладонью лицо.
– И как любила!.. Ах, ветреник! Ах, бесчестный обольститель!
– Слушай, ведь кругом люди, - прошептал Аскер.
– А что мне люди?
– Гюлейша горько улыбнулась.
– Пусть слышат, пусть видят мой позор, мое унижение...
– Послушай, милая, в магазине бакинские духи, нежный запах, - решил изменить тактику Аскер.