Сабриэль

Никс Гарт

— Что с книгой? — спросил Тачстоун, пытаясь казаться любопытным, а не испуганным.

— Думаю, это случилось потому, что вокруг было слишком много посланников Смерти, — ответила Сабриэль. — Да и здесь велика возможность ее появления. Это очень опасное место.

— Ш-ш-ш! — прервал ее Тачстоун, указывая на Стену. К ним двигалась цепочка теней, особенно темных на фоне белого снега. Тени несли луки, стрелы и автоматы за плечами.

— Все в порядке, — сказала Сабриэль, хотя легкая судорога страха сжала ее живот. —

Это солдаты со стороны Анселстьерры. Значит, я могу отослать Бумажное Крыло.

Она быстро проверила, все ли они забрали из кабины, и затем положила руку на нос Бумажного Крыла, как раз над моргающим глазом. Казалось, глаз разглядывал ее, когда она говорила.

— Улетай отсюда, друг. Я не могу рисковать, не хочу, чтобы тебя отволокли в Анселстьерру. Лети куда хочешь — хочешь на ледник к Клэйрам, хочешь в дом Аборсена…

Сабриэль отступила назад и создала знаки Хартии, которые в тот же миг подхватило ветром. Бумажное Крыло двинулось, подняв нос, начало разбег и, когда свист Сабриэль достиг самой высокой ноты, прыгнуло в небо.

— Как вы это сделали? — воскликнул чей-то голос.

Сабриэль оглянулась и увидела офицера, чья единственная золотая нашивка объясняла, что это лейтенант. Он не выглядел испуганным. Напротив, он поднял меч и револьвер и вытянул их вперед, когда Сабриэль шагнула к нему.

— Стоять! Вы арестованы!

— Вообще-то мы не путешественники, — ответила Сабриэль, но все-таки остановилась. — Мне кажется, за вами я вижу полковника Хоурайса, верно?

Джорберт понял свою ошибку, увидев, как улыбаются Сабриэль и Тачстоун, как начинают хохотать и хлопать друг друга по рукам.

— Что ж тут такого смешного? — насупился лейтенант Джорберт в то время, как путешественники хохотали и хохотали и не могли остановиться, и слезы катились у них по щекам.

— Ничего, — сказал Хоурайс и жестом показал своим людям окружить Сабриэль и Тачстоуна, пока он не приложит пальцы к их лбам, чтобы проверить знаки Хартии. Удовлетворенный, он дождался, когда они перестали истерически смеяться, и затем, к удивлению своего отряда, обнял их за плечи и повел к посту перехода в Анселстьерру, к солнцу.

Джорберт, оставленный прикрывать отход, возмущенно вопрошал:

— И все-таки, что тут смешного?

— Вы слышали, что сказал полковник, — ответил капрал. — Ничего. Всего лишь истерическая реакция. Уверен, им здорово досталось.

Тепло, как пушистое одеяло, окутало Сабриэль, когда они вышли из тени Стены в знаковый воздух Анселстьерры. Тачстоун пошатывался и спотыкался, ослепленный осенним солнцем.

— Я вижу, вы оба очень утомлены, — сказал Хоурайс. — Что сначала — поесть или поспать?

— Конечно, поесть, — сказала Сабриэль, пытаясь благодарно улыбнуться. — Но спать мы не будем. У нас нет для этого времени. Скажите, когда было полнолуние? Два дня назад?

Хоурайс

посмотрел на нее, поняв, что она больше не напоминает ему его дочь. Она стала Аборсеном, персоной не его круга, и так быстро…

— Полнолуние сегодня, — ответил полковник.

— Но я пробыла в Старом Королевстве по крайней мере шестнадцать дней.

— В этих двух королевствах время такое разное, — сказал Хоурайс. — Иногда наш патруль проводит в Старом Королевстве две недели, а у нас проходит только восемь дней. Вечная проблема при денежных расчетах.

— Из коробки на столбе слышен голос, — перебил его Тачстоун, когда они шли по траншее. — В этой коробке нет магии Хартии, значит, этот голос…

— Ах, — ответил полковник, глядя вверх, откуда доносилось объявление об отмене тревоги. — Удивительно, что оно работает. Это все электричество, мистер Тачстоун, Наука, а не магия. — Затем он понизил голос и добавил: — Давайте все обсудим у меня в укрытии. Люди и так слишком много говорят о сегодняшнем вечере и о полнолунии.

— Конечно, — согласилась Сабриэль.

Остаток пути прошел в молчании. Они пробирались по зигзагообразным траншеям мимо солдат, готовых занять боевые позиции. При виде полковника и его гостей солдаты мгновенно замолкали, но тут же снова начинали разговаривать, как только начальство заворачивало за угол.

Наконец они спустились по ступенькам в укрытие полковника. Снаружи на страже стояли два сержанта. В кухне суетился солдат, который готовил еду. Хоурайс сам начал заваривать чай.

Сабриэль пила чай, но по-прежнему оставалась в напряжении. Анселстьерра и обычный комфорт, присущий этой жизни, не казался ей таким уж незыблемым, как она думала раньше.

— А теперь, — сказал Хоурайс, — объясните, почему у вас нет времени на отдых и сон.

— Вчера умер мой отец, — сказала Сабриэль с каменным лицом. — Этой ночью, при восходе Луны, изменятся флейты ветра. С луной здесь появится и Смерть.

— Печально слышать о кончине вашего отца. Действительно очень печально, — сказал Хоурайс и заколебался, а затем добавил; — Но раз вы уже здесь, разве вы не можете наложить на Смерть новое заклинание?

— Я могла бы, если бы этого было достаточно, — ответила Сабриэль. — Но есть еще большая опасность. Вы когда-нибудь слышали имя Керригор, полковник?

Хоурайс поставил на стол свою чашку.

— Однажды о нем говорил ваш отец. Это один из Главных в Смерти. Он как будто заточен за Седьмыми Воротами?

— Возможно, не один из Главных, а Самый Главный, — печально сказала Сабриэль. — Насколько я знаю, это единственный дух Смерти, который владеет Свободной магией.

— И он — существо, предавшее свою королевскую семью, — добавил Тачстоун голосом, все еще хриплым после холодного ветра. — А теперь он вышел из заточения. Он бродит здесь, в Жизни.