Сабля и крест
Шрифт:
— Эка невидаль, — не согласился с парнем Семен. — Черти, не черти, а грехи перед панским законом почитай за каждым запорожским товарищем водятся. И никому, кроме кошевого исповедника, о том не ведомо. А иначе, зачем бы на Низовье, всем прибывшим, новое прозвище давали?
— Чтоб равными промежду собой казаки стали, хоть шляхтич, а хоть панский холоп.
— И чтоб ни одна ищейка не смогла разузнать: кем человек в прежней жизни был, — уточнил Лис. — Каждый, принятый в Кош, новую жизнь начинает, и только его товарищам по куреню решать — достойный он человек, или ничтожество. Имеет право ряст топтать,
— Вот здорово!.. — восхитился Остап. — Точь-в-точь, как в излюбленной байке деда Карпа!.. — и глядя на недоумевающее лицо товарища, продолжил. — Ну, помнишь, в которой говорится, как казак Иней спускался в ад, чтоб освободить от вечных мук душу своего отца.
— А-а-а… — протянул Лис. — Понял. Только он Инеем уже после возвращения стал. Потому что поседел весь за одну ночь, проведенную в аду. Похоже, — поскреб бритый затылок Семен. — Ты как, парень, в подземное царство заглянуть не собираешься? Компании не ищешь? А то мы радо пристанем, верно, Остап?
— Благодарствую, — поклонился казаку с усмешкой Тарас, у которого при мысли, что отец жив, сразу потеплело на душе и чуточку отлегло от сердца. — Я в ад не тороплюсь. Но, если придется, будьте уверены — казацкой чести не посрамлю. А если и вы мне подмогнете чуток в этом деле, то мы такого жару рогатым зададим, что им от серы тошно станет. Ха-ха-ха…
Вслед за Куницей-Павычем рассмеялись и запорожцы. Только Пайда, на всякий случай, отошел чуть в сторону от молодого ведуна. Зверь хоть и не понимал значение слова 'ад', но чувствовал, что место это наверняка, такое же вонючее, как давешний обманщик гость, и не хотел попасть туда даже случайно.
— А если серьезно? — отсмеявшись и утерев выступившие на глазах слезы, поинтересовался Лис. — Где искать отца станешь? Имеются какие-то соображения?
— Хороший вопрос, — пожал плечами Тарас. — Мне б кто ответ подсказал…
— И все же? — не отставал Семен. — Куда-то же ты направлялся, прежде чем нас встретил?
— Вообще-то я уже говорил: на Сечь ехал. Думал найти Ивана Непийводу. Расспросить подробнее про тот бой, в котором мой отец как будто бы погиб. Где это было, как именно произошло? Видел ли он сам его тру… — Тарас невольно запнулся, — тело?.. А теперь — даже не знаю. Может, Босоркуна сперва поймать? И от него все разузнать… Прав Остап, без нечистой силы тут не обошлось.
— Ловить черта в поле — это по-казацки! — весело воскликнул Лис. — Славное дело! Я с тобой, друг Павыч! Располагай мной, как посчитаешь нужным. Будь мне атаманом… Вручаю тебе свою го…
— Погоди, Семен… — остановил запорожца Тарас. — Прежде, чем произносить слова присяги, послушай меня. Я ведь пока еще всей правды вам не открыл…
— Помочь сыну отца из беды вызволить, святое дело… — присоединился к Лису Остап Байбуз. — А от кого и как — не столь важно.
— Но…
— Мудро сказал, — поддержал младшего товарища Семен. — Поможем.
'А ведь старшой дозора дело говорит, атаман Тарас, — отозвалась Галлия. — Поведай казакам о хоругви архангельской… Слишком большой отряд тебе ни к чему, но еще несколько острых сабель делу не помеха'.
'Вот только о нас троих рассказывать не торопись… — вмешался осторожный опричник. — Сохрани в секрете… Не то, чтоб я опасался подвоха со стороны запорожцев, но — береженного и Бог бережет. Нам еще какое-то время личины поносить не в тягость, а для врага — когда он, наконец, объявится, неожиданность…'
'А ты, Галя, что скажешь? — поинтересовался Куница-Павыч. — По поводу личин. Василию хорошо из-под облаков вещать, ему под седлом не ходишь. Ты хоть и недавно к нам присоединилась, но коль уж так случилось, тоже право голоса имеешь'.
'Спасибо тебе, атаман Тарас. Большая у тебя душа, если плененного в бою врага вровень с собой ставишь… — после небольшой заминки ответила татарская шаманка. — Скажу: прав царский опричник. Мудрый военачальник всегда часть силы от глаз противника прячет. Только помни: наш настоящий облик не от всех скрыт. Чародей наведенную личину всегда распознает…'
'Ну, мы тоже не лыком шиты, — хмыкнул Василий. — В случае чего набросим друг на дружку еще по одной одежке. Пусть тогда супостат удивляется: кто и зачем одних зверей в других запрятал, ха-ха-ха. Не бери в голову, Тарас, справимся'
'Ладно, пусть будет по-вашему…' — согласился с друзьями казак и, оглядевшись, уселся на траву, жестом приглашая запорожцев, присоединится к нему.
— Тулитесь ближе, други… Рассказ может долгим получиться, умаетесь, стоя меня слушать.
И, дождавшись пока те присядут рядом, Тарас Куница или, как его теперь все чаще называли — атаман Павыч, слово за слово стал пересказывать новым товарищам историю священной реликвии, доверенной его отцу архистратигом небесного воинства — архангелом Михаилом.
Лис с Байбузом слушали внимательно, с трудом удерживаясь от восклицаний, которые то и дело готовы были сорваться с их губ. И только когда Тарас закончил рассказ, Семен произнес озабоченно:
— Трудное нам досталось дело, братцы. На авось хапнуть этот куш не удастся. Хорошенько обмозговать предстоящую баталию требуется. Ишь ты, как оно все завернулось, прямо как гусеница в листок… Стало быть, сам архистратиг православному воинству помощь оказать решил. О-хо-хо… Славно и печально это, хлопцы.
— Ты чего, Семен?! — удивился Байбуз. — Сами небеса на нашей стороне, а ты кудахчешь, словно наседка над цыплятами.
— Цыплята вы и есть, — вздохнул еще удрученнее Лис, доставая кисет и трубку. — Желторотые и пушистые… Неужто стал бы архангел Михаил в земные дела вмешиваться, если б мы своей силой могли с напастью справиться? Вот и выходит, по всему, что ждет нас битва с врагом многократно могущественнее, чем мы думаем. И хоругвь эту — обязательно найти надо. Иначе несдобровать… Вот только… — казак пристально посмотрел в глаза Тарасу. — Все ли ты нам рассказал, атаман? Не обижайся, но поведанная тобой история так и пестрит дырами, да на скорую руку приделанными заплатами.