Сабля Чингизидов
Шрифт:
– Не говорите, Лида. Куда мы идем? – согласно сокрушался Розум.
– Обнаглел народ. Обнаглел! Ни порядка, ни уважения, ничего не осталось. Какая страна была! Никто же пикнуть не смел.
О народе в семье Арсановых говорили как крепостные помещики – несколько отстраненно, в покровительственном тоне. Как о неразумных детях. Как-то так получалось, что народ крупно задолжал Арсановым, а отдавать долги никак не хотел.
– Вам уже Лена говорила про архив?
– Да-да. Он, наверное, сейчас стоит бешеных денег, Алексей?
– Вообще-то
– Ничего? – разочарованно переспросила теща.
– К сожалению, – вздохнул Розум. – Но на меня по службе вышли люди, которые хотят его приобрести. И за приличные деньги. Однако я считаю, что это семейная собственность, так что архив принадлежит всей семье. И решать должны все вместе.
– Ну вот. То же самое я говорила Лене. Но она же слушать не хочет, – расстроенным голосом сообщила теща. – Такая эгоистка, вся в бабку.
– Нет-нет. Я здесь полностью на вашей стороне, – заверил Розум. – В конце концов, вы наследница Каратаевых. Если захотите помочь его найти, то поможете. Если нет, то нет. Это ваше право.
– Ну конечно, помогу, Алексей!
– Вам Софья Ивановна ничего не передавала? Когда были эти квартирные обмены?
– Нет, об архиве ничего не говорила. Она нам вещи завезла. А потом забрала. Правда, не сразу, частями. Николай даже на дачу часть увез, чтобы дом не захламлять. Может, он на даче?
– А вы посмотрите. Может, и там, – предложил зять.
– Давайте, Алексей, приезжайте к нам на дачу в следующие выходные. Вместе с Леной. А то мы совсем мало видимся. Мы ведь одна семья.
– Мы будем у вас в следующую субботу, к часу дня.
Лена начала делать в сторону Алексея угрожающие жесты.
– Договорились, ждем.
– Привет Арсановым.
– Спасибо, Алексей, передам.
– Не умеешь ты, Ленка, разговаривать с моей тещей, – с укором провозгласил Розум.
Лена только отмахнулась. Розум положил трубку и направился на кухню.
– Я предлагаю пообедать и съездить на бабушкину квартиру к Белорусскому вокзалу.
Старый дом за Тишинским рынком недавно отремонтировали. На входной двери красовалась панель с кнопками и домофоном, что, по-видимому, сильно раздражало входящих, поскольку замок был выломан и дверь висела только на одной из петель. В этом было определенное преимущество для непрошеных гостей, и Лена с Розумом вошли в подъезд беспрепятственно.
Они поднялись на второй этаж. Дверь в бывшую бабкину квартиру разительно отличалась от своей невезучей сестры на входе в подъезд. Она была изготовлена в противотанковом стиле постперестроечного ренессанса с применением твердых пород дерева типа дуба и стального листа снаружи. Розум позвонил.
– Кто? – В голосе хозяина не слышалось и тени гостеприимства, на которое можно было рассчитывать от жильцов подъезда с распахнутыми дверьми. Розум молча открыл свое удостоверение и поднес к глазку. За дверью долго молчали, видимо, рассматривая
– Управление спецопераций? Это РУБОП, что ли?
– Нет, еще страшнее, – пояснил Розум. – Открывай.
– А в чем, собственно говоря, дело?
– Не дрейфь, – успокоил Розум, – не по вашу душу. Пока. Нужна информация о жильцах, которые здесь раньше жили.
Парень осмотрел Розума, затем Лену и открыл дверь. В конце длинного коридора, положив голову на лапы, лежал крупный ротвейлер и грустно смотрел на вошедших.
– Смирный песик, – похвалил Розум.
– Мой сменщик, – усмехнулся охранник. – Я дежурю – он спит, я сплю – он дежурит.
Ротвейлер громко вздохнул и отвернул голову к стене. Как вы меня все достали – всем своим видом показывал пес.
Гости прошли на кухню.
– Сейчас чай поставлю. Хозяин будет минут через десять. Он мне уже с дороги звонил.
Кушнарев Эдуард Иванович – значилось в оперативной сводке, которую Розум получил на хозяина. Шестьдесят седьмого года рождения. Две ходки. Разбой и ограбление. Бригадир у Глока. Откликается на Циркуля. Особые приметы: рост сто девяносто восемь.
– А хозяйки нет?
– Есть, – нехотя ответил охранник. – Она спит еще.
В коридоре затопали босые ноги, и в дверях показалась высокая блондинка с кукольным личиком и взлохмаченными волосами. Она уставилась серыми наивными глазами на гостей.
– Здрасьте. Толян, ты торт достань из холодильника, а я пока помоюсь.
Девушка запахнула коротенький банный халат, под которым не наблюдалось никаких костюмерных излишеств, и прошлепала в ванную.
– Кто это? – спросила Лена.
– Да Людка, Циркуля жена. Хозяина.
– Не боится Эдуард Иванович жену на охранников оставлять? – усмехнулся Розум.
– Да нужна она мне, лярва сторублевая. Циркуль вечно на этих профурсеток западает. Достал уже. Четвертая за пять лет, и ни одной нормальной.
– Пьет? – участливо спросила Лена.
– Вообще не просыхает. Я если б так пил, за месяц бы откинулся. А ей как с гуся вода. Сейчас ополоснется и сразу начнет зенки заливать. К вечеру уже никакая.
– А что супруг? – продолжала сочувствовать Лена.
– Да они вместе, – махнул рукой Толян.
На мобильник Толяну позвонили, он глянул на номер и побежал открывать дверь. Пес вскочил и радостно залаял. По коридору быстро шел худой мужчина баскетбольного роста, а Толян что-то пытался ему на ходу объяснить. Мужчина вошел на кухню и протянул руку Розуму:
– Кушнарев Эдуард. Можно ваши документы?
Розум протянул удостоверение.
– А ты не ошибся, начальник? – с сомнением спросил Кушнарев, возвращая документ. – У нас масть другая.
– Меня интересуют жильцы этой квартиры, которые жили до вас.