S. Синдром
Шрифт:
— Берегите её, — почти приказал я и меня повели прочь из больницы, прочь от неё, прочь из этой свободной жизни.
АНДРЕС
Спустя неделю Джилл отключили от искусственной вентиляции. Я разрывался между больницами и Джилл с Мерси. Последняя не желала со мной разговаривать. Она считала меня виновным во всём случившемся и, отчасти, была права. Я не смог ей объяснить, почему решился на спасение секс-рабыни, подставив под удар её и свою родню.
Оливера уволил
Маму готовили к операции. Оливия вернулась с детьми из Флориды. Жизнь постепенно возвращалась на круги своя.
Для Ричера я запросил самого хорошего адвоката прямо из Мехико — Рикардо Вельдосо. Я считал своим долгом помочь ему, не только из-за того, что он спас жизнь мне и Мерси, но и потому, что он являлся любимым человеком Джилл, как бы мне это не претило. К её пробуждению мне хотелось сказать ей, что всё будет хорошо, что у её Чейза самая крутая сторона защиты и её любимого не только не казнят, но и выпустят с почестями на свободу. Но это лишь были мечты моего идиотского разума. На самом же деле всё обстояло гораздо сложнее. Тонна улик против него и его чистосердечное признание в совершённых преступлениях полностью ломали все линии защиты.
Вайлет передал дело самому безжалостному и беспринципному прокурору — Диего Ильдиго.
Кастер поднял все дела по Бостону и по брату заключенного, пытаясь с моральной точки зрения объяснить мотивы подозреваемого.
Оставалось лишь ждать главного свидетеля и саму жертву его преступлений Джилл Кэйтор, пробуждение которой я и Кастер, наконец, дождались.
— Девушка сегодня пришла в себя, — сообщила нам радостную новость её лечащий врач. — Она идёт на поправку. Ребёнок ещё в зоне риска, поэтому лучше её не волновать лишний раз.
Не волновать — легко сказать. Мы с Майерсом обреченно переглянулись.
— Как только все узнают, что она в сознании, сразу же начнётся цирк, — скорбно проронил Кастер. — Следователи, прокуроры и вся полицейская свора будет тут.
— Мы должны ей сказать, а не они, — чётко решил я.
Получив разрешение врача на посещение больной, мы вошли в палату.
Увидев нас, она слабо улыбнулась:
— Ребята…
— Привет, красавица, — поцеловал её в лоб.
— Здравствуй, Джилл, — Кастер взял девушку за руку. — С тобой, наконец, всё хорошо.
— Перепугала ты нас до смерти, — хихикнул я.
Она улыбалась, но в глазах явственно отражалось беспокойство и надежда.
— А Чейз? Он был в том доме…
Тут я опустил голову. Мне было сложно это говорить, как бы раньше я не репетировал, не тренировался, но сказать ей о нём язык не поворачивался.
Кастер в этом деле оказался сильней:
— Его здесь нет, Джилл.
— Его… его, — произнести свою догадку ей уже мешали дрожь и слёзы, накатившиеся на глаза, —
— Да.
Она выскользнула из его руки, сжала ладони в кулаки, героически принимая в себя новый удар судьбы.
— Джилл, послушай, — Майерс настойчиво взял её снова за руку, заботливо заглянул ей в глаза, — работа будет не лёгкой, тебе придётся снова побороться. Но ты не одна, мы тебе поможем. Много против него, не стану скрывать, но попытаться мы должны. Ты должна… должна теперь… ради вашего малыша, — он положил руку ей на живот.
— Что?! — она расширила глаза, смотря то на него, то на меня, то на живот. — Я что… я, я, — её голос задрожал, слёзы сменились на радостный смех, который наполнил палату.
— Да, красавица, — я приобнял её. — Кое-кто скоро станет мамой.
Счастливая женщина, уже не сдерживаясь обняла себя за живот и радостно рассмеялась вперемешку со слезами.
Меня самого переполняла радость, потому что впервые за всё наше время знакомства увидел ее невероятно счастливой. Теперь понимал Каса, за это и правда можно всё отдать, даже самого себя.
Первое слушанье 46
ДЖИЛЛ
Взглянула на себя в зеркало. Живот постепенно начинал округляться и я с нетерпением ждала момента, когда малыш начнёт толкаться изнутри. Всё моё счастье зижделось сейчас только на нём и я всеми силами старалась поддерживать и хранить жизнь этого маленького человечка в себе.
Сегодня было первое слушанье по делу Чейза. Я проходила, как главный свидетель, но прокурор ходатайствовал о моём отстранении от дела, так как теперь я считалась заинтересованным лицом. Адвокат же опровергал его аргументы и выдвигал меня в ряды пострадавшей стороны, которая играла немаловажную роль в следствии.
Я невольно заучивала ответы, на возможные вопросы, которые мне зададут в суде, но, единственное, чего мне хотелось это, наконец, увидеть его. За всё это время адвокат не смог добиться для нас свидания, как бы я не умоляла. Я была почти уверена, что этому препятствует именно Марк…
— Он-убийца, Джилл, а ты мягкотелая игрушка в его руках. Ты больна!
Изподлобь взирала на его мечущуюся по кабинету фигуру. Стало неприятно.
— Спасибо, что напомнил, — процедила хмуро.
— Ты любишь его?! Любишь это ничтожество за то, что он насиловал тебя, убивал?! — Уже не отображая, что творит, он толкнул меня к стене, припечатав телом:
— Мне тоже нужно изнасиловать тебя, чтобы ты и меня заметила?!
Виска коснулись его губы. Услышала, как он жадно втянул мой запах. Стало неприятно и мерзко до тошноты. Влепила ему пощёчину, охлаждая его пыл гневным взглядом. Он сердито выдохнул и отошёл, отпуская.
— Теперь заметила, — жестко процедила я тогда и покинула кабинет.
Об этой унизительной сцене ни с кем делиться не стала, но и посещать этого человека без сопровождающего больше не рискнула, как бы он позже не извинялся за свой поступок.