S. Синдром

EvgeshaGrozd

— Всегда думал, что инвалиды медленней движутся.

— Ломаю стереотипы, — ухмыльнулся он. — А ты мои. Куда спешишь?

— Это уж точно не твоё дело, — я недовольно посмотрел на него.

— Пусть. Но компанию я тебе, пожалуй, составлю, чтоб не натворил глупостей.

— Великолепно, — я сердито стукнул по рулю, завёл и стартанул машину с места. Молчание висело в воздухе не долго.

— Как это получилось? — всё-таки он хотел общаться.

— Получилось, что? — лучше уточню.

— С чего ты решился её спасать? Ты рисковал и не мало.

— Кому-то же надо было. Не тем же остолопам!

Кастер

снова умолк. Я понимал, что именно его интересовало, но про что он не решался спросить. Мне вдруг стало его жаль. Джилл рассказывала мне о нём. Как он единственный верил ей и пытался вызволить из больницы, как заботился о ней. И даже сейчас со сломанной ногой он старался двигаться, а не выжидал в стороне.

— Я должен был снять с ней сцену насилия, — тихо проговорил я, усиленно глядя на дорогу. — Я не знал, что у Видаля были ещё и рабыни. Сначала не понял, думал она хорошая актриса, а шрамы лишь следы её любовных утех. До сих пор вздрагиваю от мысли, что бы было, если бы я всё-таки это сделал, — картинка ушла в мою память, вспомнил детали той драки в студии, горько усмехнулся, — она укусила меня в кровь и сломала оператору камеру. Только после этих её действий понял, что это не актёрская игра.

Лицо Кастера выражало лишь скорбь, вздохнув, произнёс, как заклинание:

— Я хочу, чтобы для неё это всё закончилось. Хочу увидеть её счастливой и уже навсегда. И для этого сделаю всё от себя зависящее.

На горизонте замаячил пансионат.

— Это что больница? — Майерс слегка поёжился.

— Пансионат, — буркнул я, поправляя. — Я отправил сюда маму. Когда организовывал побег для Джилл, решил обезопасить родных. Только вот с Мерси просчитался.

— Мне жаль, — Майерс смотрел на меня с грустью и уважением. Нет, этого я точно не заслужил.

В палате пахло цветами и лекарствами. Лицо мамы было повёрнуто к окну. Вид её не внушал добрых мыслей. Тонкая рука, обтянутая дряблой кожей, бледные покровы, синяки под глазами. Я осторожно взял её руку.

— Мам? Как ты, родная? — знаю, что ответа не будет, но её глаза ответят. Повернулась. Рот лишь слегка шевельнулся. — У Мигеля с Мореной всё хорошо, — я начал быстро делиться с ней новостями, чтобы отогнать накатывающиеся слёзы. — Они сейчас на море отдыхают. Скучают по тебе. Просили передать тебе привет.

В палату вошла женщина-врач.

— Сеньор Катейру? — поднялся, быстро отгоняя воду из глаз, надавил на переносицу, тяжело вдохнув.

— Да, здравствуйте.

— Я лечащий врач вашей матери Сандра Жильдосо. Рада, что вы, наконец, объявились. Здесь была ваша девушка, но и она куда-то исчезла.

— Я был в командировке, — невинно соврал.

— Понятно. Вчера мы провели первый курс химиотерапии. Но сердце пациентки оказалось слишком слабым, потому лечение мы вынуждены приостановить.

— Ей нужна операция? — в замешательстве глядел на неё.

— Просто необходима. Мы можем предложить вам своего кардиохиурга.

— Да, спасибо. Я понял, — рой мыслей обуревал мою голову. Вспомнились слова Мерси, что моя мама просто хочет уйти. — Это сложная операция?

— Шунтирование, — кивнула врач.

— Можно мне обдумать всё? — ком в горле мешал говорить.

— Сеньор, вы не понимаете, — врач настойчиво смотрела на

меня.

— Я понял, спасибо, доктор Жильдосо, — пусть уйдёт.

Она сдалась и вышла из палаты. Опустил голову на край кровати, замер. Всё не вовремя, абсолютно всё.

Волос коснулась слабая ладошка. Тут же поднял взгляд на маму, взял её руку.

" Всё хорошо, сыночек" — прочёл в этих выцветших глазах.

— Мам, я облажался, — теперь проклятые слёзы полились по щекам. — Я хотел помочь тебе… Хотел, чтобы ты побыла с нами ещё дольше. Чёрт! Но я не смог пройти мимо несправедливости. Ты учила всегда делать правильный выбор. И я выбрал. Впервые, выбрал не тебя. Прости меня, мам… умоляю прости. Я придумаю ещё, что-нибудь. Без жертв. Только для тебя.

" Не плачь, родной! Я знаю. Ты сделал всё правильно. Ты, моё солнышко" — снова тёплый немой ответ, бесполезное шевеление губ.

— Я люблю тебя, мамочка. Очень люблю, — зарылся носом в её ладонь и замер.

Мы пробыли в больнице ещё три часа. Кастер, который больше прогуливался по коридорам, проголодался и ушёл в буфет. В палате появилась медсестра.

Я поднялся, чтобы уйти. Глядеть за туалетом мамы мне всегда было сложно и неловко. Лучше оставлю это профессионалам.

— Её нужно будет перевернуть. Вы не могли бы мне помочь, — пожилая медсестра, миролюбиво смотрела на меня.

Да, конечно. Я вернулся. Помог приподнять больную, но в эту долю секунды в шею вошла игла.

— Ах, ты сука! — я отлетел от кровати, но поршень уже вогнал что-то в меня. Ноги тут же подкосили к полу. — Кастер…

Картинка стремительно ушла в темноту.

ЧЕЙЗ

Сисилия обработала спину знакомой мне мазью, разместила в одной из комнат. Прохладный воздух от кондиционера постепенно возвращал меня к жизни.

Она достала из бара бутылку виски, разлила по стаканам. Посмотрел на карамельного цвета напиток, вспомнил его терпкий вкус. Хулио его любил пить каждый свой тяжёлый вечер.

— Нет, спасибо, — отверг стакан. — Лучше просто воды.

Кивнула и протянула мне бутыль с прозрачной жидкостью.

— Почему сразу не свергла Лиму? — только это мне пока не ясно.

— Когда он привёз меня сюда, то пообещал, что отдаст картель в твои руки, лишь при условии, что ты убьёшь девушку. Он считал её помехой для нас. Папа застрелился из-за неё, а ты был в бегах. Я же просто ждала встречи со своим дядей. Но счастливого воссоединения не получилось, — горько усмехнулась. — Ты разозлил Марселу, обидел меня. Самолично сел в амбар. Я всё ждала, что ты одумаешься, но когда привезли Джилл, поняла, что не откажешься от неё. Никогда. Только потому что очень любишь, — снова смешок. — Стало страшно за тебя, была уверена, что и тебя она погубит, как папу. Но больше наблюдая за вами, видела, что и она неравнодушна к тебе, хоть и боялась. Нам женщинам виднее. Дальше всё было просто полным идиотизмом со стороны Лимы. Какой-то старческий маразм. Холера полностью раскрыла его сущность. Он позволял людям умирать, даже нашим. Даже Сэму, — она замерла, словно вспоминая прошлые события. — Его люди начали бунтовать и рано или поздно Лиму убили бы вместе со мной. Мне нужно было что-то придумать.