S. Синдром

EvgeshaGrozd

— Тебя Андрес принёс в участок. Мы же привезли сразу сюда. Я так рад, что с тобой всё хорошо, — Кастер крепко обнял меня. — Наверное, жутко хочется домой?

Я отстранилась.

— Чейзу нужна помощь, — с мольбой посмотрела на Майерса.

Они переглянулись.

— Ему нужна пуля в голову, а не помощь, — прорычал Вайлет.

— Пожалуйста, выслушайте. Это был не он. Это дочь Диабло. Та самая Сисилия Мортес.

— Мы уже знаем, Джилл, — Кастер кивнул. — Полиция Мехико теперь сама разберётся с этим. Ты цела и в безопасности. Можно ехать домой.

— Нет, нет… Послушайте! Он помогал мне. Спасал от жутких вещей… Его нельзя

там бросать. Прошу вас. Кас!!!

Майерс, игнорируя, наклонился и чмокнул меня в лоб:

— Ты измотана. Отдыхай. Мы позже зайдём.

Молящим взором проводила мужчин, понимая, что переубедить их мне никогда не удасться. Ни сейчас, никогда.

Спасти Чейза — всё, что хотело моё сердце. Я не имею права оставить его там, даже не попытавшись помочь.

Но, если вызволю из картеля, разве спасу? В голове всё ещё воочью видела тот последний сон о нём. Да, там он снова умер, но в этот раз не так, не от своей руки. Его казнили. Смертная казнь. И я нутром начинала понимать, что у сна есть все шансы, чтобы стать вещим.

В теле до сих пор леденящий душу осадок и страх, что больше никогда не увижу эти чёрные глаза. Раньше я была уверена в его зле, он мой губитель, и потому переносила, всё более менее спокойно. Но теперь?

Я не могу по-другому, не могу без него! Кричали уже не только сердце и душа, но и мозг. Рассудок сдался под непонятные выводы тех чудовищных дней в плену, на трудовом поле, в карцере, где он вывернул мне душу, своим истинным Я. Где моё сердце дрогнуло.

Сон не шёл. Я лишь, мучаясь, ворочилась на кровати, пребывая в тонне своих горьких мыслей.

Наконец, на пороге палаты вновь появился Кастер. Пронаблюдала, как он проковылял до меня, неся в руке поднос с соком и фруктовое желе.

— Спасибо, — благодарно приняла.

Мужчина сел на край моей кровати и, судя по его лицу, видела, что его что-то беспокоит не на шутку.

Зачерпнула ложкой десерт и отправила в рот. Шло плохо, глотательному рефлексу мешал ком в горле, но вкус на языке был приятен.

— Какой он? — этот вопрос заставил растеряться, но, глянув на мужчину, поняла, что речь совсем не о желе. — Я знаю, он тебе небезразличен и давно. Эту вашу связь до сих пор не в состоянии понять. Мне противно думать об этом. Но теперь… Я хочу разобраться. Я видел как и твою ненависть, так и какую-то сумасшедшую тягу к нему. Скажи мне! Может, я просто слеп и не разглядел того, что видишь ты?

Я опустила глаза, уткнувшись в поднос, судорожно выдохнула. Смогу ли донести верно? Это тяжело объяснить самой себе, это можно только чувствовать.

— Он хочет измениться, несмотря на то, что нет шансов. Чейз наделал много ошибок, каждая из которых всё сильней тянула его в яму. Но там, в картеле, он смог совладать со всеми своими слабостями и дать верный ответ злу. Он изменился…

— Изменился, — хмыкнул Кастер. — Странно, что ему понадобилось для этого десять лет.

— Не тебе его судить! — резко бросила я. — Хорошо говорить, когда выбор очевиден. А ты попробуй встать на его место. Представь, что у тебя секунда на то, чтобы выбрать, кого ты спасёшь сестру или любимую. И спасти можно лишь одного… Кого ты выберешь?

— Джилл, не неси ерунду! — Майерс подпрыгнул от возмущения. — Конечно же, я спасу сестру. Но Чейз не стоял на подобном выборе! Что ему мешало после смерти брата, отпустить тебя с миром? Или же, найдя тебя, повести себя иначе. Хотя бы напялить такую же маску мученика,

что сейчас несёт так прилежно. Там был не вопрос выбора, а вопрос его паскудной чести. Голая и тупая месть!

— Все могут ошибиться! Обида и месть не друзья, когда нужно принимать решения. Но он опомнился! Лучше поздно, но сделать! И сделал! Кас, я была обречена с самого начала. И если бы не попала к Чейзу, то попала бы к Лиме. Его, как ты говоришь, паскудная честь, невольно уберегла меня, потому что, в том случае, некому было бы меня спасать! Некому было бы сесть со мной в амбар. Никто не приехал бы сюда за мной! Я бы умерла ещё год назад! Поэтому благодарна, чёрт возьми! Если такова была цена моего спасения сейчас, то я буду благодарить его вечно за плен в психбольнице. Это и решило наши судьбы…

— Джилл, остановись. Ты несёшь полную околесицу, — устало покачал он головой, но я знала эту позу. Он понял мою мысль и соглашался, хоть и всячески сейчас хочет опровергнуть, замять.

Я сжала ладони в кулаки, усиленно веря, что достучусь:

— Господи, Кас, ты не был в наших шкурах. Зачем упорствуешь?! Я даже Диабло благодарна. А он, именно тот, кто причинил мне больше всего зла, но я говорю и ему "спасибо". За что? Да за то, что обучал меня, воспитывал! А главное, за то, что отпустил. Он выстрелил себе в голову, чтобы я была абсолютно уверена в том, что свободна. Его казнь на моих глазах была самым лучшим подарком от него.

— Было бы неплохо и Ричеру сделать тоже самое, — с издевкой скривился он.

— Он делает это каждую ночь! — голос сорвался и ушёл в слёзы. Мужчина осекся, внимательно слушая. — Мне постоянно сниться его смерть! Сниться, как он говорит, что любит, а после убивает себя, чтобы подарить свободу. Выстрел в голову, нож в сердце, прыжок с высоты — тонна вариантов. Но, в итоге, я всё время хочу остановить его! Каждый раз знаю исход сна и каждый раз просто смотрю, как он гибнет. Я кричу в ужасе и проклинаю себя, что не смогла ему помочь, не смогла уверить его в обратном. — Снова память вернула в комнату со столом и смертной казнью, от которого сердце моё умерло навсегда и я воскликнула ещё отчаянней: — Я не хочу его смерти! Я не переживу её! Любое наказание, но не это! Он достоин жить. Достоин второго шанса! Поверь мне!

— Джилл! — Кас в ужасе смотрел на меня. — Ты любишь его. Ты понимаешь это? Любишь, несмотря ни на что. Я не могу в это поверить! Ты не в себе!

Я уставилась на него, не слыша дальнейших слов. Сначала вывод Андреса, теперь его. Одно дело маячить эту мысль в себе, принимать и тут же опровергать, быть уверенной, а следом сомневаться. Но сейчас, услышав этот вердикт от человека, которого всегда считала для себя авторитетом, тут же с чистой душой пустила диагноз в своё сердце.

Да! Я люблю его! Люблю Чейза! Очень! Безумно! До дрожи внутри! До остановки дыхания!

Сомнений больше нет. От ясности в голове вдруг стало хорошо и тепло. Сердце зародилось новой силой.

— Люблю, — повторила, поражаясь своей уверенности. — Очень, — слёзы полились сильнее, — люблю…

— Ты сумасшедшая! Я не могу на тебя даже смотреть теперь! Это собачья любовь! — бросил он с презрением и стремительно направился прочь, окончательно разрезая мою душу на куски.

Я не подлежу пониманию, а нужно ли оно мне? Если моя жизнь с самого начала несёт в себе все краски ада и бесчеловечности, то и самые высокие чувства уже спокойно уживаются со всей этой неадекватностью.