S. Синдром
Шрифт:
— А потом? "Гранатовый браслет" Куприна, "Вероника решает умереть" у Коэльо?
— Да всё, что ты перечислил, — она отвернулась.
— Я принесу тебе книгу о сильной женщине, потому что вы — сильнее нас, мужчин, — понимал, что должен её в этом просвятить. — Мужчины терпят боль и стенания только некоторое время, зная час освобождения. Вы же способны терпеть боль годами, даже не представляя закончится она или нет. Вашей силе духа можно только позавидовать.
Джилл уставилась на меня немигающим взглядом, и её лицо
— Я не хочу спать, — смотрела на таблетки у себя в ладони.
— Вот сама и решишь, когда выпить, — ответил миролюбиво и направился к двери.
— Кастер, — впервые назвала меня по имени. — Зачем ты делаешь это всё? Это твой новый подход к нам, о котором я не знаю?
— Возможно, — подыграл её подозрительности и недоверию. — Составь логическую цепочку и проанализируй исход этой методики, — подмигнул ей и покинул палату.
Ночь прошла спокойно, лишь пара инцидентов. На утро нарочно прошёл мимо её палаты, желая удостовериться в благополучии девушки. Джилл мирно спала, свернувшись калачиком.
Внизу встретил Чейза злого, как собаку.
— Слышал у вас там сегодня было весело, — сочувствуя, взглянул на него.
— Да уж, — вышли во двор. — Урод из пятьсот третьей отломил каким-то образом ножку у кровати и стал избивать себя ею, — Ричер сплюнул в сторону работы. — Мы с напарником кинулись его останавливать, но этот сукин сын оказался дико сильным. Саданул, мразь, Джерри по рёбрам. Впятером, блядь, еле скрутили. Теперь напарник в неотложке, а мне тело раскрасили в синюшно-фиолетовый цвет. Я как гребаный далматинец.
Сочувствуя, качал головой. Через час наконец добрался до дома, но сна ни в одном глазу. Сел за компьютер. Открыл базу департамента полиции. Этой чудо-программой меня наградил мой дядя Джон — начальник полиции штата Массачусетс в Бостоне.
Джилл Кэйтор — ввёл я. Велико было моё удивление, когда увидел дату её… Смерти?! Двадцать третье мая две тысячи четвертого года.
Джилл Кэйтор мертва уже девять лет?!
Красивой для него 5
ДЖИЛЛ
Звук выстрела. Вскрикнула и резко открыла глаза. Нет, я по-прежнему в этих стенах. В палату вошла пожилая санитарка и всучила мне полотенце. В душ.
Утренние процедуры являлись важным ритуалом для всех, но в плане меня были некоторые исключения. Я посещала душевой сектор только после того, как все помоются и уйдут. Душ принимала самостоятельно, но в этот раз перевязанная рука доставляла неудобства, и эту женщину, видимо, подослали мне в помощь.
Мылась только дорогими шампунями, аромат которых всей душой презирала — шоколад и фрезия. Он любит этот запах и требует его обязательного
Санитарка помогла уложить волосы и усадила на скамью. Рядом вновь лежала косметичка и зеркальце, в котором отражалось моё хмурое лицо. Косметика — для меня, совершенно иной мир, плохо исследованный, чуждый и никчёмный, но мой мучитель заставлял понять этот космос ненужной мне красоты.
— Не хочу, — буркнула и брезгливо отмахнула косметичку. Это всё для него. Для этого чудовища, которого ненавижу всем нутром и каждой клеточкой тела.
— Живей, — женщина раздражённо толкнула меня в плечо. — Велено, чтобы выполнила. Лучше бы радовалась, что тебе сохраняют человеческий вид.
Шли бы вы!
Дверь душевого отсека скрипнула, и холодная волна паники побежала по коже.
— Молли, вы можете идти, — он властно смотрел на нас.
Санитарка прытко схватила мокрое полотенце и мою несвежую больничную рубашку и в три прыжка испарилась. Она знает его маленький секрет и ждать от неё помощи не имело смысла.
Мы снова одни и смотрим друг на друга.
Сверлила его взглядом. Он красив, но это какая-то чёрная и жестокая красота. Его лицо расслабленное спокойствием сжимало в страхе грудную клетку.
— Уроки макияжа всё так же сложны для тебя, — сокрушённо покачал головой мужчина и прошествовал ко мне.
Сел на скамейку, взяв косметичку в руки.
— У тебя очень красивое лицо, Джилл, но шрамы… Их надо замазать, скрыть как-то. Понимаешь? Я хочу любоваться тобой. Ты должна быть красивой для меня.
Он изъял из косметички тональный крем и выдавил прямо мне на лицо, пуская по щекам и лбу реки маскировочной эмульсии. Аккуратно взял за подбородок и принялся нежно и упоительно растирать тон по коже.
Сердце отстукивало животную ненависть и отвращение. Эти прикосновения никогда не принесут мне удовлетворения.
Порылся в косметике и нашёл красную помаду, выкрутил и снова пленил лицо. Прицелился на губы, но их жуткая дрожь ему явно мешала. После его двух неудачных попыток нанести красящий пигмент, получила жестокий удар по ним.
— Угомони их!
Рефлекторно спрятала лицо в ладони, но мучитель грубо отнял их, за что получила ещё и оплеуху. Снова поймал за челюсть, но, увидев теперь разбитую губу, в досаде отбросил помаду.
— Ну вот что ты натворила?! — он вытер ладонью кровь и показал мне. — Всё испортила, идиотка!
Перехватил меня за затылок и приблизил к себе. Глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом парфюмерных средств. Поцеловал в лоб.
— Шоколад — афродизиак, — изрёк вожделено.
Его грубая рука, смягчившись, начала скользить по локонам, перейдя на груди и отвратительно смяв их. Вытянула руки перед собой, инерцией обороняя тело.
— Не трогай меня, скотина, — героически процедила, отчётливо сознавая, что за этим последует.