С тобой навеки

Лиезе Хлоя

— Конечно, есть, Аксель, — её ладонь крепче сжимает мою. — Просто ты испытываешь их иначе.

В моём горле образуется горячий и крепкий комок. Я никогда не чувствовал, чтобы меня настолько хорошо понимал человек, от которого я в последнюю очередь ожидал понимания того, каково это — быть мной.

— Да.

Этот комок в горле рассеивается, пока она смотрит на меня, и её ладони обхватывают моё лицо. Руни оставляет мягчайший поцелуй на моём лбу, затем на моём виске, затем на моих губах, и я таю рядом с ней. Я легонько спихиваю пса с её коленей,

затем притягиваю её в объятия. Я чувствую себя таким открытым и облегчённым, дрожу от адреналина в крови.

Руни вздыхает, проводя пальцами по моим волосам, когда наш поцелуй углубляется.

— Я хочу тебя, — с придыханием произносит она, когда мои губы проходятся по её шее.

У меня вырывается согласное хмыканье, поскольку это единственный звук, который я способен издать, пока её ладони скользят под моей рубашкой, лёгким шёпотом проходятся по джинсам спереди.

Я встаю с ней, наши поцелуи становятся голодными, касания — дикими. Моя рубашка слетает прочь. Её толстовка тоже. Мы с синхронными стонами падаем на матрас, и кровать издаёт стон ещё громче нашего.

Я поднимаю голову.

— Ты это слышала?

Руни качает головой.

— Нет. Почему ты остановился? Не останавливайся.

Я наклоняюсь к ней, глубоко целую, моя ладонь скользит вниз по её животу, нежно прикасается к ней там, где она тёплая и влажная. Я теряюсь в ощущении прикосновения к ней и её прикосновений, потираюсь об её сладкое податливое тело, тепло между её бёдер, и потому говорю себе игнорировать следующий стон кровати, когда я запускаю руку под её спину, подтаскиваю её выше на постели и тяжело опускаю наши тела на матрас.

Руни подгоняет меня, и мы лихорадочно трёмся друг о друга, слишком преисполнившись нетерпения, чтобы снять одежду или сделать что-нибудь, помимо гонки за разрядкой. Но после особенно сильного толчка моих бёдер кровать стонет ещё громче, зловеще скрипит…

И ломается прямо посередине.

Глава 24. Аксель

Плейлист: Saint Motel — Happy Accidents

Матрас под нами начинает медленно проседать. Руни смотрит на меня широко распахнутыми глазами, пока мы продолжаем съезжать в долину проломленной кровати.

— Мы только что сломали твою кровать? — шепчет она.

— Эээ. Да.

У неё вырывается смех.

— Извини. Это не смешно. Это очень отстойно. Но… вроде как смешно.

Гром прокатывается по небу, и её руки крепче обхватывают меня.

Я рывком поднимаю её с кровати, оттолкнувшись от матраса и заставив её вскрикнуть.

— Божечки, ну и мышцы, — она моргает, глядя на меня. — Думаю, мы знаем, кто сломал кровать. Эта штука вообще рассчитана на человека твоих размеров?

Я прищуриваюсь.

— Кровать прекрасно выдерживала мой вес, пока не появилась ты.

— Прошу прощения! — ахает она.

Полено перекатывается в камине, приглушая свет. Руни, может, и раздражена на меня, но льнёт ещё ближе.

— Дай мне заново развести огонь, — я отстраняюсь от неё, добавляю

ещё одно полено и раздуваю угли, пока пламя не разгорается ярче. Затем поворачиваюсь и оцениваю урон. Мой дом намеренно компактный. Мне не нужно много пространства. Достаточно высокие потолки, чтобы не испытывать клаустрофобии, и продуманная планировка. Но это означает, что когда моя кровать ломается, с этим нужно что-то делать. Сегодня ночью мы не сможем заняться тем, что запланировали.

— Ладно, — вздыхаю я. — Время перестановки.

***

Разбираться со сломанной кроватью — это потная работа, потому что основание состоит из цельной древесины. Но, видимо, недостаточно прочной.

Сломанное основание кровати оттащено в студию, матрас теперь лежит на полу. Мы с Руни оба вспотели, а моя поясница ощущается напряжённой и сильно болит, ибо побаливала уже несколько дней. Я не могу поверить, как сильно мы вспотели, вот только эту кровать сюда затаскивали Райдер, Паркер, Беннет и я, а сейчас мы с Руни выволокли её вдвоём.

Мой пот теперь уже ощущается сырым и холодным на коже. И я ненавижу это ощущение. Я оттягиваю футболку от груди, абсолютно страдая.

Руни плюхается на матрас на полу.

— В бойлере осталось достаточно горячей воды на два душа, верно? — спрашивает она.

Я отпускаю футболку.

— Наверное. Хочешь помыться?

Она косится в мою сторону и улыбается.

— Ты хочешь помыться. Я вижу, что тебе неприятно. Иди в душ. Со мной всё будет хорошо. Огонь горит ярко, и я могу побыть большой девочкой.

— Ты уверена?

— Конечно, Акс. Иди.

— Я быстро. Ты сможешь принять душ после меня.

— Звучит здорово, — наполовину приподнявшись с матраса, она застывает. — Чёрт, — Руни вскакивает окончательно и шарится в чемодане, стоящем у двери. — Я забыла, что моя одежда в стирке. У меня есть… джинсы и футболка с «Радугой-Читальней».

— Сейчас, — я подхожу к своему комоду и роюсь в ящиках. Убрав палатку и выбрав вещи, которые мне хотелось взять с собой в шалаш, я оставил немного поношенной одежды здесь. Тут есть старая толстовка и спортивные штаны, видавшие лучшие деньки. Я бросаю их на матрас рядом с Руни. — Прости. Они весьма поношенные, но это всё, что есть. Большинство моих вещей не здесь.

— Нет, это идеально. Лишь бы это не была жёсткая уличная одежда.

— Я тоже так считаю, — я нахожу себе старые спортивные штаны, поношенную выцветшую футболку и потёртую толстовку с круглым вырезом под горлом. — Скоро вернусь.

Мой душ получается максимально быстрым, чтобы для Руни осталась горячая вода. Мы меняемся местами, и пока она в душе, я осознаю, что мне нужно что-то предпринять с нашими спальными местами.

Или… может, я хочу этого?

Наверное, можно просто бросить одеяло на пол и умыть руки, но что-то во мне вызывает желание сделать это особенным для неё. Особенным и… уютным?