С тобой навеки
Шрифт:
Что со мной происходит?
У меня нет ответа на этот вопрос, но я как будто не могу себя остановить. Я просто продолжаю. Я шарю в шкафу, нахожу старую палатку — более компактную, чем та, в которой я спал снаружи в первые несколько недель. Гарри ходит за мной по пятам и тихо скулит.
— Всё хорошо, дружок, — я похлопываю его по боку. — Просто дождь. Это пройдёт.
Он снова скулит, затем плюхается прямо перед огнём, а я ставлю палатку поверх матраса — достаточно близко к огню, но так, чтобы не рисковать пожаром.
Я шагаю обратно к шкафу, нахожу светодиодную гирлянду на батарейках, которую Фрейя подарила мне на новоселье «на случай, когда тебе захочется дополнительной искры в жизни». Я ярко помню, что это выражение заставило Райдера хрюкнуть, а Фрейя врезала ему кулаком по руке. Я распутываю гирлянду, продеваю через проём палатки, затем булавками закрепляю на самом куполе палатки. Это… определённо сделано на скорую руку. Зато светло и уютно.
Надеюсь, это поможет Руни почувствовать себя в безопасности. Потому что она помогает мне чувствовать себя в безопасности.
Голос Паркера эхом отражается в моей голове. «Ты правда не думаешь, что можешь испытывать к ней чувства?»
О Боже. Нет. Я не могу.
Но тогда что за сцены я представлял себе в мыслях буквально несколько минут назад, воображал её здесь, как часть моей жизни, где она чувствует себя как дома у меня дома? Почему я не могу остановить себя от признания, что одной ночи никогда не будет достаточно?
Половица скрипит, выдёргивая меня из мыслей, и я поворачиваюсь. Руни стоит у огня, руки переплетены перед собой, волосы мокрые, но расчёсанные, и она утопает в моей одежде. Её глаза встречаются с моими, и этот момент ощущается как новый мазок цвета по холсту моего сердца. Я никогда не мечтал, что это осчастливит мою жизнь, потому что я даже не догадывался о существовании такого.
Теперь я не могу вообразить, как моя жизнь выглядела бы без этого.
Тогда-то я и понимаю. Когда на каждый мой вопрос дан ответ, и я знаю, что это скручивающее, ноющее, ужасное и прекрасное нечто, которое выросло и углубилось во мне за недели — это чувство, и это чувство к ней, и я ни к кому такого не испытывал.
И это чувство… любовь.
Я люблю её.
Срань Господня. Я люблю её.
Пребывая в блаженном неведении, Руни улыбается мне и приподнимает толстовку.
— Боб Росс, да?
Я заворожённо смотрю на неё. Не считая лица знаменитого художника на ней, толстовка того же цвета слоновой кости, что и вязаное платье, которое она надела в день нашей свадьбы. По какой-то причине это кажется намеренным… как подмигивание от вселенной.
— Я любила это шоу, — говорит она. — Я сидела и расслаблялась, слушая его, наблюдая, как он рисует пейзажи, которые… ну, они
— М-мне тоже, — наконец выдавливаю я.
— У него были такие хорошие высказывания. «Мы не смеёмся потому, что нам хорошо; нам хорошо, потому что мы смеёмся». Естественно, я обожаю эту фразу, — Руни смотрит на толстовку и хмурится. — Но была ещё одна, которую я не помню полностью. Начиналось с «Нет ошибок…», — она поднимает взгляд на меня. — Ты помнишь, как дальше? «Нет ошибок…»
— …«только счастливые случайности», — тихо говорю я, тронутый правдивостью этих слов. Так и есть. Обстоятельства, которые привели её сюда, заставили нас столкнуться, свели наши пути… это не ошибки, даже если это ощущается так; это счастливые случайности.
Которые подарили мне её.
Её улыбка делается шире.
— Точно.
Я всё ещё смотрю на неё, ошеломлённый, пребывающий в шоке. Я… влюблён. И это немного пугает. Всё равно что стоять перед пустым холстом, когда я изнываю от желания писать, краски наготове, кисть в руке. Мне надо лишь подготовиться к полному поглощению.
Любить её — это подобно написанию картин? Подобно строительству этого дома? Подобно пробежке? Нечто захватывающее, поглощающее, так интенсивно завладевающее моими мыслями, энергией, временем?
Мне это нравится? Или я возвращаюсь к страху? Кто же знал, что любовь такая сложная.
Её ладонь проскальзывает в мою, и все мысли растворяются. Тогда, может, любовь не сложная. Может, любовь простая. Может, это люди делают её сложной. Может, я могу просто быть — здесь, сейчас, прикасаться к ней, теряться в этом моменте и в каждой секунде с ней.
Может, этого может быть достаточно.
— Куда ты ушёл? — тихо спрашивает Руни.
Я сжимаю её ладонь.
— Просто… думаю.
Взглянув на палатку, она как будто впервые замечает её.
— Это что? — она улыбается, затем приседает и приподнимает клапан на входе. — Ты повесил гирлянду.
— Тебе не нравится темнота.
Она снова встаёт, подходит ближе и обвивает меня руками. Её голова покоится на моей груди.
— Аксель, — она вздыхает и оставляет медленный поцелуй поверх моего гулко стучащего сердца. — Что же мне с тобой делать?
Глава 25. Руни
Плейлист: Maggie Rogers, Del Water Gap — New Song
Я смотрю на палатку, искрящую мигающей гирляндой. Успокаивающая, уютная обстановка, которую Аксель организовал, чтобы гроза ощущалась менее грозной, а темнота — не такой тёмной, и моё сердце разрывается, будто калейдоскоп бабочек разлетается в разные стороны.
И тогда я понимаю, что все мои оправдания, которые я твердила себе, говоря, что это всего лишь увлечение с несколькими преодолимыми чувствами к этому крепкому орешку, наконец-то расколовшемуся только для меня — всего лишь ложь.