С пером и автоматом
Шрифт:
Как-то мне прислала письмо классная руководительница 8-го класса школы № 1 Альховская Маргарита Михайловна. Она сообщила, что ее ученики ведут переписку с пионерами отряда имени Чапичева города Вроцлава. От них они узнали мой адрес и теперь просят выслать им материал, документы и фотографии Чапичева для оформления стенда о его подвигах. «Дело вот в чем, — сообщала Маргарита Михайловна. — В декабре у нас в школе будет проводиться «день рождения пионерского отряда»: будут принимать в пионеры учащихся 3-х классов. Поэтому нам хочется собрать как можно больше материалов о Чапичеве. На этот праздник мы обязательно пригласим и Долорес с матерью.
Имена героев, погибших за Родину, не должны быть забыты, пусть знают наши пионеры и о товарище Чапичеве… Очень просим, напишите нам, где и когда Вы встретились, где работали с тов. Чапичевым? Какие черты характера отличали его как человека, коммуниста и командира?
Может быть, у Вас есть фотокарточка, где Вы сняты вместе с тов. Чапичевым?»
Просьбу пионеров я выполнил. В следующем письме ребята сообщали о посещении семьи Чапичева. «Нам показали книжечку «Три встречи», которую Вы написали о Чапичеве, и еще журнал «Советский воин» № 6 за 1964 г., где так хорошо сказано о тов. Чапичеве, — писали пионеры. — Эту книжечку и этот журнал мы здесь нигде не можем найти. Будьте настолько любезны, вышлите нам эту книжечку, а возможно, и журнал для нашего уголка боевой славы. Это пополнит собранный материал о тов. Чапичеве. Извините нас за настойчивость, но нам очень и очень хочется собрать как можно больше материала о Чапичеве. Вы бы видели, с каким интересом наши ребята читают и стараются больше узнать о безвестных доныне героях».
Пришлось и эту просьбу выполнить.
В очередном письме пионеры рапортовали о своей большой военно-патриотической работе, которую они проделали в школе:
«Вы помните, что мы впервые начали собирать материал о Вашем боевом друге Чапичеве Я. И. Создали уголок имени Чапичева, назвали один наш пионерский отряд именем Чапичева. Это было только началом. Сейчас наши красные следопыты разыскивают участников защиты и освобождения города Одессы, живущих в других городах и в самой Одессе. Поиски дали хорошие результаты. Мы установили переписку более чем с 30 живыми участниками обороны Одессы. Они нам присылают письма, свои фотографии и воспоминания.
Теперь у нас в школе организован уголок боевой славы. В нем уже имеются хорошие стенды: первый — о тов. Чапичеве и Вл. Апошанском, второй — о комсомольце Дмитрии Бутуеве, третий — о защитниках Одессы — «Никто не забыт, ничто не забыто», четвертый — «Они защищали Севастополь», пятый — «Герои Аджимушкая» (была у нас в гостях дочь полковника Ягунова Н. М. — начальника подземного гарнизона), шестой — «Это не должно повториться»… Сейчас мы готовим альбом о городах-героях. Собираем материал, просим пионеров этих городов выслать нам священную землю городов-героев. Сделаем витрину, где эта земля будет поставлена под красным знаменем.
Ребята готовят витрину из книг, подаренных защитникам Одессы, с которыми переписываются.
Получаем много писем, в которых просят нас найти своих друзей или родственников, разбросанных войной».
Идут новые письма с новыми просьбами. Правда, каждый раз ребята извиняются за «навязчивость», хотя извиняться-то не за что. Такая настойчивость, желание узнать о своих любимых героях как можно больше не может не радовать нас, участников Великой Отечественной войны. Значит, хорошая смена подрастает, любознательная и отзывчивая. Она стремится впитать в себя все самое героическое
«Идет страшная война, — говорили фронтовики. — Многие из нас погибнут. Но умереть за идею не страшно. Мы кое-что успели сделать. Мы видели новую жизнь, пожинали плоды великой революции. Все дело в том, кто понесет наше знамя вперед!»
Да, на войне мы думали, конечно, не о себе, мы говорили и мечтали о тех, кто придет после нас. Какими они будут, какое получат воспитание, куда пойдут и как сражаться станут. Ведь подлинное счастье состоит в сознании того, что ты жил недаром, что твои благородные дела и поступки не забудутся, что они перейдут к потомкам и будут служить им путеводной звездой. И чем больше человек успел сделать для будущих поколений, тем полнее его счастье.
РОДНИКОВАЯ СВЕЖЕСТЬ
У человеческой памяти
Долгая и цепкая жизнь.
Вспоминая дни боевые
Все дальше и дальше уходят от нас дни фронтовые — легендарные дни нашей боевой, опаленной жарким дыханием войны молодости. И не только дни, годы уходят. Прошло десять, пятнадцать, двадцать… В 1970 году народы Советского Союза и все прогрессивные люди земли торжественно отметили 25-летие со дня победоносного окончания Великой Отечественной войны.
Годы уходят… Но память о них остается. Она живет. И чем дальше, тем кажется сильнее, явственнее, ощутимее. Она живет в наших сердцах. Живет в наших незарубцевавшихся и время от времени дающих о себе знать ранах. О ней напоминают миллионы погибших отцов и матерей, братьев и сестер, любимых и друзей. Живет эта память в обезображенном лике земли: в сохранившихся противотанковых рвах и эскарпах, в заросших травой воронках, траншеях и окопах, во многих других сооружениях войны — надолбах, ежах, завалах, рогатках, колючей проволоке и т. д. и т. п. Еще бывают случаи, когда дети или хлебопашцы подрываются на снарядах, минах и гранатах, оставшихся с войны. Многочисленные подразделения пиротехников только тем и занимаются, что вот уже много лет подряд извлекают из земли, а нередко и из стен жилых зданий неразорвавшиеся бомбы, снаряды и другие смертоносные вещества.
А наши леса? Они пострадали не меньше, чем люди: порубленные, израненные осколками и опаленные огнем, они до сего времени не могут залечить свои раны и восполнить колоссальные потери.
Да только ли в этом живет память о минувшей войне? Она живет во всем, что нас окружает: в нехватке жилищ, школ, больниц, санаториев, детских садов, яслей. Во всем этом и многом-многом другом… Но главное — это человеческие души, людские сердца, наше сознание, все то, что зовется памятью поколений…
Да, годы уходят… Но наша чудо-память живет.
«У человеческой памяти долгая и цепкая жизнь, — писал как-то Михаил Алексеев. — Временами она, память, как бы дремлет, и тогда можно подумать, что прошлое забыто, стерлось навсегда. Но достаточно какого-нибудь даже самого незначительного толчка, как все вдруг оживает и в твоем сердце, и перед твоими глазами: картины минувшего встанут во всей их вещной непосредственности, в их изначальной неповторимости…»
Такое случалось и со мной. Возьмешь в руки пожелтевшие от времени фронтовые блокноты, и перед тобой зримо предстают и картины жарких боев, и люди, простые, скромные, вынесшие на себе всю тяжесть войны.