С любовью, Я
Шрифт:
– Да вы мастер красноречия, дяденька, – с отвращением сказала я, забирая билет.
То, что карту я обратно не получила, говорило лишь об одном – она в заложниках и до тех пор, пока этот прощелыга не получит то, что хочет, документ мне не вернут.
– А ты поработай с моё, тогда и посмотрим. – Адам махнул рукой в сторону выхода к самолёту. – Пошли, с Рином всё будет окей. Это в личной жизни он душка и зайка, а в рабочей среде от него не шарахается только дублёрша главной героини, да и то, потому что они на байках иногда гоняют.
– Сложно поверить, – протянула, наблюдая за тем, как Робин
– Увидишь, – многообещающе протянул вредный дядька и громко свистнул. – Рин, нам пора – посадка началась.
Фанатке пришлось сдаться. Устраивать концерт посреди аэропорта она явно не планировала, а потому довольно легко уступила дорогу. Впрочем, её острый, как спица, взгляд следовал за нами до тех пор, пока мы не скрылись в железной кишке закрытого трапа.
Единственное, что меня искренне порадовало в совместной поездке – это места в бизнес-классе. Адам посадил меня аккурат за собой. Так, чтобы общаться с Робином мне было максимально некомфортно.
Да и пожалуйста, фыркнула я, устраиваясь поудобнее и закидывая голову, чтобы как следует поразмыслить над странным предложением Рина. Боялся он Адама Холла или реакции матери было не так уж важно, главное то, что его страх плавно передавался мне. А уж слова о том, что Адам страшный человек и вовсе не вдохновляли на дальнейшее общение.
И пусть я снова потеряю друга, но лучше так, чем быть преданной.
Мне повезло. Меня посчитали безвредной, а потому и Рин, и его долбаный менеджер задрыхли. И спали крепко, если судить по спокойному дыханию и пульсу. До посадки оставалось всего ничего, когда я подсела к креслу Адама и убедившись, что меня никто не видит, протянула руку к его шее.
– Внимание, пассажирам! Наш самолёт заходит на посадку. Просьба…
Дальше я не стала слушать, так как был риск упустить драгоценные секунды.
Сердце глухо стукнуло, к горлу подступила тошнота. Страшно было проворачивать такое со взрослым мужчиной, у которого была возможность посадить меня за причинение лёгкого вреда здоровью. Но план Робина был полон дыр, так как им обоим не составило бы труда поймать меня прежде, чем я успею выйти за пределы аэропорта.
Заметив шевеление на соседнем с Адамом кресле, я быстро нажала ему на сонную артерию и просунула руку внутрь пиджака. Если уж он и спрятал карту, то только там, ибо других мест для хранения я не нашла.
Забрав своё имущество, я начала тормошить менеджера, старательно приводя его в чувство. Но он почему-то не просыпался. Сердце зашлось от испуга.
Неужели опять?!
Он пробыл без сознания меньше минуты, этого времени слишком мало, чтобы причинить здоровью существенный ущерб.
Я обошла кресло и похлопала Рина по плечу:
– Робин! Робин, проснись! Да проснись же ты!
– Девушка, вернитесь на место, – потребовала стюардесса. – Во время посадки вставать запрещено.
– Здесь человеку плохо! – в панике ответила я, показывая проснувшемуся Робину на Адама.
– Адам? – Рин повернулся к менеджеру и снял у того повязку с глаз. – Эй, Адам! Хорош шутить, придурок.
Господи, только не снова. Я схватилась за голову и даже не заметила, когда между мной и креслом менеджера оказалась стюардесса.
– Вы
– Нет.
– Тогда… жена?
– Я похожа на жену этого дядьки?! Глупее вопроса не нашлось?!
– Успокойся. – Робин отстегнулся и проводил меня до кресла. – Она просто делает свою работу. Между вами что-то произошло? – шёпотом спросил он.
– Нет.
– Ладно. В любом случае, как договаривались. Когда самолёт сядет – выходи первой, я сам со всем разберусь.
– Вы ведь вместе летите, да? – Стюардесса смотрела на Робина. – Присмотрите, пожалуйста, я пока доложу капитану о внештатной ситуации. Будьте готовы проехать в госпиталь после приземления.
– Да, конечно, – кивнул Рин, возвращаясь к себе.
Приземления я ждала едва ли не больше, чем выпускного. Хотелось как можно быстрее исчезнуть из поля зрения этих двоих. Если Адам успел проснуться к тому времени, как я приложила руку к его обмороку, то он наверняка сообщит о подозрениях в полицию или тому же Робину. Но вот будут ли искать меня, чтобы стребовать оплату медицинских счетов, я не знала. И рисковать не собиралась.
Вообще вся эта ситуация смахивала на дешёвую постановку, но не верить собственным глазам я тоже не могла. Поэтому совет Робина восприняла буквально и едва нам разрешили выходить – бросилась вперёд, позабыв даже попрощаться.
Первым делом отправилась в туалет, чтобы привести себя в порядок. Бежать ещё быстрее смысла не было, так как Рин был занят здоровьем менеджера, а документы и вещи я успела забрать.
В целом, прямо сейчас можно было бы выдохнуть.
Я умылась холодной водой и рассмотрев себя в зеркале, истерично рассмеялась. Оказывается, за время жизни с Робином я сильно похудела, и если бы не затравленный взгляд, меня бы легко назвали симпатичной. Типичной, нормальной, не страхолюдиной. Вечные синяки под глазами скрыл загар, исчезли прыщики, что долгие годы не давали покоя матери. А вынужденная диета пошла на пользу не только лицу, но и телу – футболка и шорты висели мешком.
Я сбросила много, очень много лишнего веса. Я почти стала прежней.
Интересно, увидев меня такой, смог бы Джоэл повторить те жестокие слова?..
Глава 8
Прогулка по городу навевала воспоминания.
Солнечный, тёплый и такой родной Элэй. Хотелось завернуться в воздух, наполненный густым ароматом улиц, или сесть под зонтик со стаканом кофе, чтобы пролистать новостную ленту или лайкнуть новую фотку Нэнс.
В какой-то момент мне дико захотелось вернуться. Сбросить маску, избавиться от чужого имени, в общем, сделать так, чтобы в любимом городе появилась Я, а не замухрышка Диана Джонс.
Впрочем, для возвращения была ещё одна причина, помимо моего эгоизма – хотелось как следует щёлкнуть по носу Фледжа и заставить мать отступиться. Ведь она наверняка уже подняла на уши весь город, опросила всех соседей и даже наведалась к Батлерам.
Но просто так вернуться не получится.
Если вдруг, если только представить, что противный Адам Холл пытается меня найти, что тогда? Найдёт, заставит подписать документы… а подпись ненастоящая. Точнее, настоящая, но принадлежит другому человеку. Что тогда?