С 3

Калбанов Константин Георгиевич

Павел Александрович выставил на стол картонную коробку, с парой десятков стеклянных негативов. В уголке каждого из них имелся бумажный прямоугольник с пояснительной надписью. А вот само изображение. Это был какой-то сложный механизм. Шестеренки, шептала, оси, тяги, валы. Темный лес. Зато эти снимки явственно отличались от того, что сделал он. Они уже куда больше походили на те, что он видел в своем мире.

— Что это?

— «Аптечка» изготовленная Григорием. При этом она полностью сохранила свои способности, работает исправно. Остается только проверить наберет ли она в назначенный срок заряд.

Но на это нужно время. Детали конечно видны не все. Но кое-что разобрать все же получается.

— То есть, вы нашли способ как можно выяснить устройство и принцип действия артефакта, при отсутствии технической документации?

— Не без вашей помощи. Но кажется да. Правда, полноценным этот эксперимент назвать сложно. Ведь нам известно устройство именно этого прибора.

— А если попробовать сфотографировать мой модификатор?

— Но это по сути та же «Аптечка», только детали в ней меньших размеров, только и всего. Нужен незнакомый прибор.

— И все же, я на вашем месте попробовал бы. Как говорится, за неимением гербовой, пишут на простой. Опять же, вы работали с модификатором в деревянном корпусе. А этот стальной.

— Хм. А ведь вы правы. Давайте сюда ваш модификатор.

— Пожалуйста. Павел Александрович, вы куда? А урок?

— Ах да, — с досадой спохватился профессор, откладывая коробочку в сторону. — Ну-с, молодой человек. На чем мы остановились.

В целом занятие прошло как обычно. Если не обращать внимание на то, что у Проскурина похоже свербело шило, и ему приходилось сдерживаться, чтобы не убежать в лабораторию. Вообще-то, Борису так же было интересно, чем обернется опыт со снимком механизма через стальной корпус. Хотя, чудес с открытиями он конечно же не ожидал. Конструкция артефакта известна. Они одинаковы во всем мире.

По окончании урока, Измайлов направился на камбуз, где перехватил бутерброд, после чего перебрался в художественную мастерскую, где его уже ожидал Ершов. Кстати, странное дело, но его учитель не стеснялся советоваться со своим учеником. И что уж совсем ни в какие ворота, у него начало поучаться несколько лучше прежнего. Или прогресс только пригрезился. Измайлов решил втиху показать работы наставника Эмилии. Пусть оценит. В живописи она разбирается. Вдруг, его дар оказывает влияние на преподавательские способности.

Прошедший месяц оказался для него плодотворным не только в плане изобретений и учебы. Хотя в последнем он по настоящему мог похвастать только успехами у Ершова. Остальные слишком уж увлеклись новой игрушкой. Немаловажным было то, что ему удалось завершить очередную серию картин, вновь получив на выходе по тридцать работ в масле и акварели.

Правда, в плане развития навыка это ему не помогло. Рост словно уперся в стену. Хотя мастерство и навыки заметно росли. Он это наблюдал воочию. К тому же серьезно помогло то, что Эмили позволила Ершову посещать свою картинную галерею, где тот мог подкрепить теорию на живом примере работ признанных мастеров. Но это не помогло ему сдвинуться с места, продолжая забрасывать опыт в копилку избыточного.

— Ну чего вы смотрите на нее с чувством исполненного долга? Радуетесь, что вам удалось создать очередной коммерческий шедевр. Борис Николаевич, когда я уже достучусь до вас и вы наконец

поймете, что ваше отношение к снизошедшему на вас дару, откровенно наплевательское.

— А что плохого в том, что я пишу на продажу?

— То, что при подобном подходе вы не раскрываете в полной мере свой талант. Вместо того, чтобы тщательно прорабатывать каждую деталь, вы гоните полотна, как выпекаете пирожки. Покажите вашу Суть. Ну вот, что и требовалось доказать. Никакого роста. Прибавили только Акварель, Скульптура Перспектива, Кисть, Рисунок и Композиция. Но как только их значения достигнут десяти тысяч, рост прекратится и здесь. Вы не развиваетесь.

— А мне кажется я все же наблюдаю изменения.

— Они есть, Борис Николаевич, но настолько незначительные, что ваш прогресс иначе как черепашьим не назвать. У вас сейчас ситуация такова, что ваш теоретический багаж уже начал обходить практический. Тогда как раньше вы двигались вперед за счет практики на интуитивном уровне.

— Уверен, что вы правы, Вячеслав Леонидович. Но тут уж такое дело, что мне попросту необходимы средства. Нужно содержать «Газель», платить жалование экипажу и преподавателям. Так что, я не могу не думать о коммерческой составляющей.

— Обосноваться на каком-нибудь тихом острове. Средств полученных с прошлого вернисажа вам хватило бы на несколько лет плодотворных обучения и работы.

— И опять вы правы. Только это идет вразрез с моими планами. Обещаю, как только пойдут поступления с других направлений, я прекращу маяться ерундой, и стану слушаться вас во всем.

Мастерскую он покидал в дурном настроении. Признаться, отсутствие ощутимого прогресса его уже напрягало. Настроение ниже плинтуса. И ладно бы он уперся в потолок науки, как это было прежде. Так нет же. Затык именно в нем самом. В его подходе к обучению. Не получается совмещать качественное обучение и коммерческий подход. Только выбора он пока лишен.

Эмилия начала производство бронежилетов. Но в настоящий момент пока только развернута рекламная акция. Кстати, защита оказалась достаточной даже против винчестера под револьверный патрон, с куда более высокой скоростью пули. Но пока о прибылях говорить не приходилось.

Завод на Голубицком наращивает выпуск, но там вся прибыль вкладывается в расширение производства. Либо так, либо расти черепашьими темпами. Оно и без того, не помешало бы сделать единовременное серьезное вливание, для скорейшего получения максимальной отдачи. Но для этого нет средств.

Покинув художественную мастерскую, Борис направился к Григорию. По идее, тот сейчас должен точить взрыватели для мин. Измайлов не сомневался в успехе. Это работало в его мире, причем даже в кустарном варианте, так отчего не должно сработать здесь. Поэтому заказал изготовление двух сотен чугунных корпусов мин. Разве только учел использование слабого разрывного заряда и поэтому каплевидные снаряды отливали ребристыми, типа гранаты Ф-1.

А вот их он заказывать не стал. Хотя изготовить запалы под силу и ему самому, в судовой мастерской. Тут все же нужна нормальная взрывчатка. А так, получатся скорее дымовая граната. Ни бризантности, ни нормального количества осколков. А если рвануть в помещении, так еще и непроглядная молочно-белая стена.