С 3
Шрифт:
И вообще, за такое очки надбавок полагаются. Или нет? Доспехи ведь давно известны По сути, это будет та же стеганка, только не из конского волоса, а из достаточно дорогой ткани. Не сказать, что запредельно. Но ему ведь не отрез на нижнее белье. Нужно будет уложить слоев пятнадцать. А потом еще и войлоком с обратной стороны проложить, чтобы смягчил удар.
Нужная лавка нашлась быстро. Оказался там и шелк. Не дешево. В пересчете, пять рублей за погонный метр. Купить решил с запасом, двадцать метров. Пусть лучше останется,
Только уже расплатившись и практически полностью опустошив свой бумажник, досадливо крякнул. Поторопился. Он ведь лишь слышал об этом в разговорах. Его водитель он же охранник как-то рассказывал о вехах развития средств индивидуальной защиты новейшей истории. Ну да чего теперь-то.
Взглянув в окно, Борис тут же сделал стойку. Это судьба. Будь он проклят, если упустит такой случай. С женским обществом никаких проблем. Бордели в полном его распоряжении, причем различной ценовой категории. В дорогих девочки такие, что закачаешься. Но он всегда негативно относился к продажной любви.
На летней площадке таверны он приметил давешнюю даму. Широкополая фетровая шляпка, голубое пальто, под которым угадывалось клетчатое платье для прогулок. Вообще-то ноябрь месяц. Русских такой погодой не удивить, но чтобы испанцы обосновались на свежем воздухе… Однако вдова сидела и пила кофе, пребывая в полном одиночестве. Ах нет. Через столик от нее устроились двое мордоворотов. Очень похожи на волкодавов некой госпожи Москаленко.
— Любезный, а можно отправить нашу покупку в порт, на русскую шхуну «Газель»? — поинтересовался он у лавочника.
— Несомненно.
— Тогда так и поступим, — вручив ему доплату, которой должно было хватить за услугу с лихвой, произнес Измайлов.
— Чего удумал, Борис Николаевич? — недоверчивым тоном произнес Яков.
При этом он эдак ненавязчиво поел плечами и слегка прижал руки, лишний раз убеждаясь в наличии револьвера в плечевой кобуре. Ношение оружия разрешено везде. Такой уж мир. Но где-то оно должно быть непременно открытым. А где-то, афишировать запрещено. Вот как в Гранаде.
— Знакомую увидел, — кивая на окно, пояснил Измайлов.
— Не дело, — крякнув, выразил свое отношение моряк.
— Брось, Яков. Я что, преступник и скрываюсь от властей.
— А ну как тебя завлекают, чтобы умыкнуть.
— Вот давай я теперь облажусь охраной и не буду высовывать носа. Пошли, уж, Цербер.
— Кто?
— Это имя одного мифического пса, стерегущего вход в царство мертвых.
— Вот типун тебе на язык, — в сердцах выдал Яков.
— Извини. Займешь вон тот столик, и следи за ее охранниками.
— Да понял уж.
Выйдя из лавки Борис пропустил промчавшийся мимо автомобиль, обдавший его запахом перегретого пара, смешанного с маслом и сгоревшего угля. Хорошего, к слову.
К слову, город конечно закопчен. От этого никуда не деться, коль скоро повсеместно используются паровые машины. Но в то же время несколько чище виденных Измайловым ранее. Так что, подобное предположение вполне имеет под собой основание.
— Здравствуйте сеньорита. Позволите составить вам компанию, — без приглашения опускаясь на стул напротив нее, произнес Борис.
Двое амбалов не ожидавших подобной наглости, дернулись было, но баронесса приподняла ручку в белой перчатке, в останавливающем жесте. Измайлов в свою очередь легонько качнул головой, Якову. Тот пожал плечами и уселся за свободный стол. При этом переглянулся с испанцами, задорно подмигнув, мол не боись, моряк ребенка не обидит.
Н-да. Только непривычному к его внешности, это вполне может показаться зловещим. Впрочем охранники и не подумали тушеваться. Окинули обоих нахалов оценивающими взглядами, и потянулись к чашкам с кофе.
— Не дело, сеньорита ставить свою охрану в неловкое положение. Уверен, что они просили вас сесть подальше от входа на площадку, так, чтобы они могли контролировать подходы.
— Действительно, все так и было, — произнесла она с едва заметным кивком и пригубила кофе.
— В таком случае сделайте милость, не наказывайте их. А в следующий раз, послушайте совета тех, кто отвечает за вашу безопасность. Будь на моем месте злоумышленник и от этого благостного пейзажа не осталось бы и следа.
— Я учту, ваши пожелания.
В этот момент появился официант. Он остановился немного в стороне, явно давая понять, что не собирается обслуживать каких-то безродных, если на то не будет воли баронессы. Вот если бы они присели за отдельный столик не докучая благородной особе. Тогда, да. Совсем другое дело.
Сеньорита благосклонно кивнула, давая понять, что их можно обслужить и официант приблизился.
— Что изволите?
— Имеется ванильное мороженое?
— Да.
— Тогда большую порцию. А тому медведю кружку светлого пива.
— Непременно.
— Мороженое? В это время? — вздернула бровь баронесса.
— Ну, если испанка пьет кофе на летней площадке, то русский вполне может себе позволить полакомиться мороженным. У нас дома уже морозы и народ ходит в шубах. А тут, все еще можно купаться в море.
— Я слышала, что в России холодно и вы греетесь водкой.
— Холодно. Но водкой греется только дурак. Ее мы пьем для веселья, чтобы кровь быстрее заструилась по жилам, а душа непременно развернулась. Тот же, кто перебарщивает с водочкой, порой засыпает в сугробе, после чего не просыпается вовсе или поднимается уже переродившимся, — слегка разведя руками, закончил он.