Шрифт:
Глава 1
Как тесен мир
Рука замерла поднеся кисть к холсту, но так и не коснувшись его. Снаружи доносился тревожный перелив надрывающейся рынды. И это не учебная тревога, которая проводится в строго назначенное время, согласно распорядка дня. У них интересный экипаж, весь день поделен на учебные часы, чередующиеся с вахтами и свободным временем.
Расписание настолько плотное, что на внезапные тренировки попросту нет времени. Внезапные проверки конечно же случались. Но только в воскресный день, когда мозги отдыхали после напряженной недели учебы.
Борис обтер кисть и отложил ее в сторону. Посмотрел на Ершова, его учителя по изобразительному искусству, который так же стоял у мольберта. С сожалением развел руки, и сдернул через голову грубую и просторную парусиновую рубаху. Повесил ее на крючок, надел пиджак, нахлобучил на голову фуражку и вышел на палубу.
В лицо тут же ударил свежий воздух, а яркий солнечный свет заставил зажмуриться. В мастерской окна плотно зашторены, и освещается она только ацетиленовыми светильниками с зеркальными отражателями. Постоянное освещение позволяет более плодотворно трудиться над картинами. А то ведь солнечные лучи падают под разными углами, и они меняются не только с движением светила, но и с каждым маневром судна. Опять же, ограничивать развитие основного навыка только световым днем, глупо.
Кстати, эти фонари освещают даже лучше чем здешние электрические лампы. Те пока только в зачаточном состоянии. И получили распространение только на современных кораблях. Да и то, не повсеместно. Дорогое удовольствие, тем более учитывая то, что перегорают они довольно часто.
Проморгавшись, Борис расправил плечи и вздохнул полной грудью. Прижался к стене, так, что поручень, протянувшийся вдоль всей надстройки, впился в поясницу. Места на шхуне немного, проход в ширину составляет всего-то восемьдесят сантиметров. Мимо бодрой рысцой пронесся матрос. Слишком бодрой, учитывая семидесятилетний возраст.
Но этим тут никого не удивить. Был бы доступ к «Аптечке». С возрастом ей не управиться, но от всех болячек избавляет на раз. Конечно, если организм не изношен в конец. Это как смазка в двигателе. Без надлежащей смазки наблюдается изрядный износ деталей. Как только начинаешь своевременно менять расходники, из машины удаляется грязь, являющуюся эдаким абразивом, процесс износа резко замедляется, но не сходит на нет.
Пропустив еще одного матроса, Борис наконец двинулся к ходовой рубке на корме, слегка приподнятой над основной надстройкой, занимающей большую часть палубы. В ней находится художественная мастерская, откусившая четверть от общей площади. В остальной части учебные классы, выгороженные легкими перегородками. Там же располагается кают-компания, библиотека, место досуга, бытовка. Тесно. Потому место используется с максимальной отдачей.
Миновал проход между ютом и палубной надстройкой, всего-то пара метров. Поднялся по короткому трапу на ют. Ходовая рубка значительно уже основной надстройки. И связано это не только с конфигурацией чуть сужающейся кормы, но и необходимостью простора для производства измерений. Здесь не только ходят, но еще и работают.
За ходовой рубкой так же достаточно просторно. Тут возвышается труба дымохода. Негде ее больше было установить. Прежде была не предусмотрена.
Приобретя ее, Борис предложил установить парочку машин от грузовиков с их же котлами, по одной на винт. Достаточно компактно. Только мощности их хватало по-хорошему лишь на маневрирование или на то, чтобы не оказаться пленниками штиля. Скорость под парами всего-то шесть узлов.
— Что за шум, а драки нет? — ввалившись в рубку, поинтересовался Борис.
— Типун тебе на язык. Нам только драться и осталось, — недовольно бросил Рыченков, который уже был на боевом посту.
— Что не так-то?
— Да вон чего. Не видишь, что ли? — указывая в окно, буркнул шкипер.
До этого момента не видел. Двери из его мастерской выводят на оба борта, но он вышел к правому. Парусник же приближался с левого. Причем, заметно, что его котлы уже развели пары. Уголь конечно хороший, но так чтобы совсем уж без дыма, не получается даже у жидко-топливного отопления. И это знак нехороший. Уж кому, это знать, как не Борису.
Без разрешения взял мощный бинокль и поднес его к глазам. Нет, ну что ты будешь делать, мать его в перехлест через колено! Он что, преследует его! Кому скажи, так ведь не поверят. И вообще, он с ним разминулся черт знает где, за тысячи миль отсюда. Название конечно не прочесть, но он не мог ошибиться. К ним приближалась «Роза». Только флаг над ней развивался Соединенных Архипелагов Америки.
Итальянцы попытались-таки провести десантную операцию на остров, где обнаружились угольные копи. Получили серьезный отлуп. К тому же, на траверзе острова развернулось самое настоящее сражение между колониальными флотами.
Каперы предусмотрительно в эту свару не лезли. Нет, если бы в намерения командования входил бы захват какого богатого острова, то эти стервятники не отказались бы от грабежа. Но на копях не было никаких особых богатств, кроме антрацита. А потому они предпочли оставаться на морских коммуникациях.
После поражения, Итальянцы затребовали мира. Россия выступила в качестве посредника. Пытались влезть и англичане, но в этот раз обошлось без них. В общем и целом, восстановилось довоенное статус-кво, и стороны остались при своих интересах. Не считая понесенных потерь, в ходе боевых действий. Но тут уж как водится. Без них войны не обходятся.
Разумеется были плюсы от действий каперов, в некоторой степени компенсировавшие потери казны. Нашлись и те дельцы, что приподнялись на операциях с призами. Но хватало и пострадавших от действий официальных пиратов.
Единственно кто остался в значительном барыше, это всевозможные страховые компании, взвинтившие взносы до заоблачных вершин. Владельцы судов предпочитали платить, дабы не остаться у разбитого корыта.
Но тот кто живет грабежом остановиться не может. Вот и капитан Томас Бэнтли потянулся туда, где кипит варево войны. Мало видать награбил. Или просто не способен усидеть на одном месте. Борис не настолько хорошо его знал, чтобы дать точную характеристику. Но не удивится, если это и впрямь так. Хотя бы потому что, сам не способен сидеть на попе ровно. Эти два с половиной месяца для него стали настоящим испытанием.