Рыжее солнышко
Шрифт:
— Не хотите ли присоединиться? — вежливо, но без особого энтузиазма, спросила Элен.
— Да, — упрямо ответила Джесси.
— Нет, — сказал Сидни одновременно с ней. Они уставились друг на друга.
Джесси почувствовала, как серые глаза Элен наблюдают за ними.
Без лишних слов Джесси слезла с изгороди, повернулась и пошла прочь от них. Однажды он сказал ей, что она самая красивая женщина, которую он когда-либо видел.
Может быть, это и было верно, когда в его мире была только одна женщина.
И к тому же так схожа с ним по темпераменту, что она могла бы быть его сестрой.
Если бы только она была его сестрой.
9
— Сидни, может, нам лучше поехать обратно?
Сидни, отвлекшись от своих мыслей, взглянул на Элен, вновь поразившись тому, как она изменилась. Она была красива, сильна, хорошо сложена. К тому же она осталась самым великолепным наездником, какого он когда-либо встречал, будь то мужчина или женщина.
— Поехать обратно? Почему?
— Просто ты выглядишь каким-то недовольным.
Сидни читал между строк: она намекала, что он не слишком доволен ее обществом.
Один ноль в пользу маленького зеленоглазого чудовища.
Сейчас у него появился еще один шанс соединить свою жизнь с женщиной, которая подходила ему во всех отношениях, а она ему даже не нравилась. Со дня приезда Элен над ним постоянно витала угроза попасть в затруднительное положение, поскольку он слишком хорошо знал эту женщину.
Элен, естественно, приехала на следующий же день после того идиота — молодого щенка, который унаследовал это ранчо. Сопляка, который имел наглость обвинять и упрекать его, Сидни Эджертона, за то, что у Джесси все ноги в синяках.
Сидни позволил ему это, но, по правде говоря, его гнев имел другую причину, и сердился он не на Чарльза. Он-то знал, где были эти синяки. Но откуда, черт возьми, это мог знать Чарльз? Ведь он говорил о них не со слов Джесси, а утверждал, что видел их.
Таким образом, не прошло и полдня с тех пор, как она, возбужденная, молила его о поцелуях во время их прогулки, как другой мужчина по-хозяйски разглядывает ее бедра.
Это могло говорить только об одном — Сидни Эджертона держали за дурака!
Приезд Элен принес ему облегчение, отвлек от сердечной боли и внутреннего смятения. Прошло два года, как она стала вдовой, и приехала сюда в надежде снова разжечь бушевавшее когда-то пламя. Она, как всегда, была практична.
Ее приезд казался самым приятным событием за все лето. Элен была похожа на него. Она принадлежала его миру. Она превратилась в женщину предсказуемую, ответственную, надежную и… он был готов держать пари на свой последний доллар, верную.
Конечно, он не мог не заметить боли в глазах Джесси, когда Элен оказывалась где-нибудь рядом с ним. Но внутри
Но все это было ужасно несправедливо по отношению к женщине, скачущей верхом позади него.
— Почему ты не вернулась сюда шесть месяцев назад? — пробормотал он. Тогда они могли бы благополучно пожениться, и уже были бы семьей к тому моменту, когда это маленькое зеленоглазое чудовище со своими нелепыми носками появилось здесь.
— Что ты сказал? — Элен остановила свою лошадь.
Он тоже остановился и задумчиво посмотрел на луну.
— Я сказал, что хотел бы, чтобы ты вернулась сюда раньше.
— Сидни, ты когда-нибудь простишь меня за то, что я вышла замуж за Дэна Винтерборна?
— Это было слишком давно, Элен.
— Я обещала ждать тебя, но не дождалась.
— Я не упрекаю тебя. Мне было нечего предложить такой женщине, как ты.
— Ты так много мог мне предложить, но я оказалась слишком молода и глупа, чтобы это понять. Понять, что ждать стоило.
— Мы оба упустили свой шанс. С тех пор как умер мой отец, я не мог уехать отсюда.
— А затем и я покинула тебя. Прости. После таких потерь любовь кажется рискованным занятием. Ты поэтому и не женился? Так?
— Я не знаю, — честно признался Сидни. Несколько недель назад он действительно так думал. Но теперь ему казалось, что за этим стоит гораздо больше. Это судьба.
Большие серые глаза, не отрываясь, глядели в его лицо. Элен теснее прижалась к Сидни и поцеловала его.
Ее губы были прохладными и сладковатыми, и у него возникло ощущение, будто он прикоснулся губами к стакану чая со льдом.
— Это ведь не работа, правда, Сидни?
Он смахнул слезу, стекающую по ее красивому лицу, и почувствовал в глубине души, какой же он негодяй, если использовал Элен, только чтобы заставить Джесси ревновать, даже и бессознательно.
— Нет, — ласково сказал он. — Это не работа.
— Это как-то связано с Джесси? — тихо спросила Элен.
— Не знаю, Эл. — Эти мысли слишком долго мучили его, и, когда он посмотрел в сочувствующие глаза Элен, отражающие лунный свет, они снова появились, причиняя боль. — Может быть. Она ставит меня в тупик. Она приводит меня в ярость. Она сводит меня с ума. И несмотря на все это, я хочу ее. Она придает мне бодрости. Она заставляет меня смеяться.
— Понятно, — спокойно произнесла Элен. — Так что же мешает тебе рассказать ей о своих чувствах?
— Ее поклонники. Она, наверное, слышит признания в любви по десять раз в день. Из чего я заключаю, что такое же впечатление она производит на каждого мужчину, которого она встречает.