Рыжее солнышко
Шрифт:
Эта лошадь была одна из тех, которые использовались для гостей, для их прогулок. Но все гости уехали.
Стив? Нет, этот парнишка никогда так плохо не наденет седло, и уж, конечно, оно не сползет.
Джесси? Ее запах неуловимо витал в воздухе, путая его мысли. Но это не могла быть Джесси.
Он сам видел, как она уехала.
Нет, постой, как раз этого он и не видел. Предположим, что Джесси последовала чему-то необъяснимому — она ведь так импульсивна, — что, возможно, и привело к такому результату. Она могла, как раньше,
Около двери конюшни висел старый медный колокол, в который звонили только в случае крайней необходимости. Сердце Сидни тяжело застучало, он подошел к колоколу и зазвонил в него. Кто-то же упустил эту лошадь!
И он готов был биться об заклад, что кто бы ни упал с этого седла, ранен, и возможно тяжело. Ковбои появлялись отовсюду, причем быстро. Звон колокола раздавался здесь, может быть, не чаще одного раза в год. Даже Чарльз, знающий, что означает этот звон, бежал по тропинке, ведущей от большого дома.
— Кто-нибудь видел, кто уезжал на этой лошади? — прежде всего спросил Сидни.
Мужчины покачали головами.
Подбежал запыхавшийся Чарльз. Сидни повторил вопрос, но тот тоже ничего не видел.
— Машина Джесси все еще припаркована?
— Да, я проходил мимо нее и заметил, что она привязала плюшевого медведя на переднем сиденье.
Пустая машина пугала. Это означало, что, вероятнее всего, это была она. Этот плюшевый мишка, сидящий в машине, вызвал у всех мужчин воспоминание о сердечности Джесси, о ее звонком смехе, о ее жизнерадостности и неугомонности. Зловещее молчание повисло над ними. И на лице каждого мужчины, ждущего его указаний, Сидни заметил глубокую привязанность, которую они питали к Джесси. Каждый из этих мужчин, даже Чарльз, имел мужество любить ее, не стеснялся свободно показать и доказать свою любовь к ней. Это тоже было видно по их лицам.
Внезапно он осознал то, чего не замечал, да и не хотел замечать, раньше. Место Джесси было именно здесь.
Она принесла сюда, на эту одинокую землю, в эту глушь, свой талант веселить людей, свой звонкий смех, свой неудержимый энтузиазм и свою любовь.
Все, кто познакомился с ней, признавали ее способности и полюбили ее, поскольку она заслужила эту любовь. Все, кроме него.
Ужасная боль, пронзившая Сидни, могла, казалось, парализовать его. Но он должен это выдержать.
— Том, принеси мне карту.
— Да, сэр.
Чувствуя тошноту и странную слабость в ногах, Сидни засомневался, сможет ли он когда-нибудь сказать Джесси, что понял: место человека там, где его любят. Нет, он не должен позволять себе быть таким сентиментальным. Особенно сейчас. Том принес карту, и все склонились над ней.
— Роб, ты и Джо обследуете этот сектор к западу. Принесите винтовки. Если вы найдете ее, стреляйте три раза. Обыщите каждый дюйм земли.
— Мы не пропустим ни дюйма, сэр.
Одно за другим он распределял
Наконец все подготовились к поиску. Кто-то оседлал лошадь и для него. Сидни почувствовал глубокую признательность. Он решил поехать один, осматривая территорию по дороге, ведущей к роще у ручья.
Чарльз одиноко стоял у загонов среди оседающей пыли. Он был очень удручен.
— Как только прилетит вертолет, отправьте его сюда, — сказал Сидни, показывая пальцем место на карте. — И прочешите эту дорогу.
— Конечно, я пошлю его. Эджертон… Сидни…
Сидни едва сдерживал свое нетерпение.
— Да?
— Я думаю, что это я виноват в случившемся.
— Никто в этом не виноват. — Сидни резко сунул винтовку в чехол, прикрепленный к седлу.
— Вы, наверное, знаете, я просил ее выйти за меня замуж.
Проклятье! Неужели этот человек не понимает, что сейчас дорога каждая секунда? Сидни отвязал свою лошадь и вскочил в седло.
— Она сказала «нет».
— И что? — произнес Сидни, поворачивая свою лошадь, нетерпеливо танцующую по кругу. Где-то в глубине души ликующе зазвенели колокольчики надежды: она сказала «нет»! Однако Сидни одернул себя — рано еще радоваться.
— Она сказала «нет», потому что влюблена в вас.
Сидни снова развернул лошадь и подъехал к Чарльзу очень близко:
— Она вам так сказала?
— Нет, она ничего не говорила. Это я, к моему глубокому стыду, сказал ей, что, если она признается вам в своей любви, я убью вас. Я понимаю, это был отвратительный шантаж. Возможно, поэтому она от отчаяния взяла эту проклятую лошадь, едва умея ездить верхом. Я так сожалею. Это моя вина.
Сидни глубоко и спокойно вздохнул. Он едва сдержался, чтобы не выдать своего желания связать Чарльза и тащить его за своей лошадью, пока они не найдут Джесси.
Но он только взглянул на него. Чарльз страдал, он искренне раскаивался. В его глазах была тоска. Несмотря на гнев, Сидни посочувствовал этому человеку. Ведь он тоже знал, каково это — любить Джесси Хуберт.
Ковбой наклонился, быстро и крепко сжал плечо Чарльза.
— Я найду ее.
Сидни увидел Джесси издалека. Она как пьяная брела совершенно не в том направлении. Внезапно ее колени подогнулись, и она упала. На расстоянии девушка выглядела как маленький сверток ярких лоскутков.
Сидни пришпорил свою лошадь и поскакал прямо к Джесси. Он быстро соскочил с седла и подошел к ней. Опустившись на землю рядом с Джесси, он аккуратно перевернул ее на спину и вздрогнул от вида запекшейся крови на ее лице. Глаза Джесси были закрыты, ее грудь равномерно поднималась и опускалась — она выглядела так же мирно, как в тот день, когда он ворвался в ее спальню. Сидни захотел крепко прижать девушку к себе, но заставил себя сдержаться, чтобы не повредить ее, возможно сломанные, кости.