Рюи Блаз

Гюго Виктор

(К Монтазго.)

А вы, что на меня глядите так тревожно, Сумели получить так тонко, осторожно И пошлину на снег и право на мышьяк; Вы обеспечили себе искусно так, Всегда идя путем известных ухищрений, Доход с игральных карт и денежные пени, В замену палочных ударов, с горожан, И пограничный сбор таможенный вам дан; Имеете процент вы с каждого причала, С ванили пошлину и пошлину с сандала. Помилуйте, у вас латунь, у вас свинец… Так дайте что-нибудь и мне же наконец!

Граф де Кампореаль

(громко смеясь)

Ох, этот старый плут, он славно знает дело! Все острова давно в его руках всецело, И, правою рукой Майорку ухватив, Рукою левою он держит Тенериф [15] . Какой размах!

Коваденга

(разгорячась)

Нет, нет, я обойден!

15

…правою

рукой Майорку ухватив, рукою левою он держит Тенериф. — Майорка — самый большой из Балеарских островов; Тенериф — самый крупный и богатый из Канарских островов.

Маркиз де Приэго

(смеясь)

Без жалоб! А негры!

Все вскакивают с мест, каждый старается перекричать других.

Монтазго

Обо мне вам вспомнить не мешало б: Я требую леса!

Коваденга

(маркизу де Приэго)

Поделим пополам: Отдайте мне мышьяк — я негров вам отдам [16] !

16

Отдайте мне мышьяк — я негров вам отдам. — Так как порабощенные испанскими колонизаторами туземцы Америки не выдерживали поистине каторжной работы в устроенных завоевателями рудниках, у испанцев рано явилась мысль использовать для такой работы привезенных из Африки чернокожих рабов. Но привилегия на торговлю неграми, чрезвычайно выгодная, давалась лишь определенным лицам.

За несколько мгновений до этого в дверь в глубине вошел Рюи Блаз; он следит за происходящим, не будучи замечен. На нем черный бархатный костюм и плащ из алого бархата; на шляпе белое перо; на шее цепь ордена Золотого Руна. Некоторое время он слушает молча, потом медленно приближается и в самый разгар спора появляется среди советников.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Рюи Блаз.

Рюи Блаз

Приятный аппетит, сеньоры!

Все оборачиваются. Удивленное и встревоженное молчание. Рюи Блаз надевает шляпу, скрещивает руки на груди и продолжает, глядя им прямо в лицо.

О, прекрасно! Так вот правители Испании несчастной! Министры жалкие, вы — слуги, что тайком В отсутствие господ разворовали дом! И вам не совестно, в дни грозные такие, Когда Испания рыдает в агонии, И вам не совестно лишь думать об одном — Как бы набить карман и убежать потом? Гробокопатели, которые решили Ограбить родину, как грабят труп в могиле! Позор! Имейте же хоть каплю вы стыда! Испания была прекрасна и горда, Ее владения во всех морях простерты, — И что же? Гибнет все: уже Филипп Четвертый Успел в Бразилии свою утратить власть, И Португалии позволил он отпасть. Он отдал без войны и без сопротивленья В Эльзасе все свои испанские владенья, Конте и Русильон [17] . Он выпустил из рук Край Синих гор, Гоа, Ормуз и Фернамбук [18] . Смотрите, утерять подобные богатства! Европа ненависть сменяет на злорадство, И Запад и Восток хохочут все кругом, Как будто ваш король — ничтожнейший фантом! С голландцами уже совместно англичане Раздел Испании задумали заране. Савойя с герцогом своим давно полна Опасных пропастей, где не увидеть дна. Куда ни кинемся — нас ждут повсюду бездны. Иллюзии для нас давно уж бесполезны. С Пьемонтом, например, как будто мы дружим — Но армию послать попробуйте-ка к ним! Нам изменяет Рим, надежды нет на папу, К нам жадно Австрия протягивает лапу, А Франция лишь ждет, когда наступит час, Чтоб легче проглотить ей можно было нас. А между тем инфант баварский умирает: Трон остается пуст [19] . Европа это знает. А те наместники, те вице-короли, Что разослали вы по всем концам земли? Что делают они в им вверенных столицах? Давно в Неаполе стал притчей во языцех Медина бешеный, своей любовью пьян. Спокойно Водемон распродает Милан, Леганьес — Фландрию. Предательство, коварство! Как этому помочь? Нищает государство; Ни войск, ни денег нет, понес потери флот. На море божий гнев невидимо растет: Мы триста кораблей недавно потеряли. А вы… Опомниться, сеньоры, не пора ли? За эти двадцать лет несчастный наш народ, — Я точно подсчитал, — неся тяжелый гнет И вашей жадности и варварских законов, Он выжал из себя почти пятьсот мильонов На ваши празднества, на женщин, на разврат. И все еще его и грабят и теснят? О, стыдно мне за вас, почтеннейшие гранды! По всей Испании сейчас блуждают банды, Поля и нивы жгут, где жатва не снята, И карабин торчит из каждого куста. Как будто мало нам войны международной, Как будто гражданам всем воевать угодно! Монастыри, и те воюют меж собой, И город с городом вступает в жаркий бой, И каждый хочет съесть и проглотить соседа, Как жаждет воронье кровавого обеда. В развалинах церквей ужи приют нашли, И паперти везде травою заросли. Дворянство? У него остались только предки, Но личных подвигов примеры очень редки. Испания — отвод и сток для нечистот, Которые в нее Европа щедро льет. Отряд наемников у каждого сеньора, Из разных стран чужих головорезов свора — Фламандцев, сардов там, швейцарцев легион, Сто разных языков: в Мадриде — Вавилон, Жестоки с беднотой несчастной альгвасилы, Зато с богатыми необычайно милы. Убийство, грабежи и крики по ночам. Недавно на мосту я был ограблен сам. Продажны

судьи все и голодны солдаты; Они уже давно не получают платы. Не удивительно — повсюду воровство! Гордились силой мы оружья своего — Какие же войска остались у испанцев? Мы можем насчитать шесть тысяч оборванцев: Евреи, нищие и горцы, всякий сброд; Лохмотья — их мундир, с ножом идут в поход. Когда все в городе полночным мраком скрыто, Вмиг превращается такой солдат в бандита. У Маталобоса войска везде кругом, И вор ведет войну с испанским королем, И безнаказанно по деревням крестьяне Карету короля встречают залпом брани. А он, несчастный наш и мрачный властелин, В Эскуриале он — средь мертвецов один Склоняет голову в отчаянье и страхе, А перед ним лежит Испания во прахе. Европа на нее пятою налегла, Она растерзана, разорена дотла, В лохмотьях пурпур весь… А вы, к добыче падки, Вы делите ее последние остатки; Великий же народ во мраке, в темноте, — Над кем живете вы, красуясь в высоте, — Кончает жизнь свою, несчастный и бессильный, Как лев, кого живьем сжирает червь могильный! Карл Пятый, где же ты? Явись, проснись, восстань! В годину тяжкую, как гром небесный, грянь! Все гибнет, рушится, судьба грозит утратой Последних наших сил. На помощь к нам, Карл Пятый! Нам нужен разум твой, рука твоя нужна! Испанья при смерти, она обречена! Как солнце яркое была твоя держава, Что ты сжимал своей десницей величавой, И верил целый мир, на блеск ее смотря, Что из Испании встает его заря. Но видим мы ее погаснувшим светилом, Лишенным яркости, печальным и унылым, В последней четверти чуть видною луной, Которую затмит заря страны иной [20] . Прекрасные лучи блистающего солнца Пустили торгаши на пьястры и червонцы, Блеск роскоши твоей поруган и исчез, Украли скипетр твой и продают на вес. Проснись же! Карлики, уроды, обезьяны Из царской мантии кроят себе кафтаны, А царственный орел, сильнейший из орлов, Чьи крылья при тебе, как пламенный покров, Над миром мощь свою по небу распахнули, Ощипан, варится в их мерзостной кастрюле!

17

…отдал без войны… в Эльзасе все свои испанские владенья, Конте и Русильон. — Эльзасские города, графство Франш-Конте и южнофранцузская провинция Русильон были отняты у Испании во второй половине XVII в. Людовиком XIV.

18

Край Синих гор, Гоа, Ормуз и Фернамбук. — Синие горы — горная цепь на Ямайке. Гоа — город и порт в Индии. Ормуз — остров в Индийском океане. Фернамбук — город и порт в Бразилии.

19

…инфант баварский умирает: трон остается пуст. — Сын курфюрста баварского Иосиф-Фердинанд, сделавшийся после брака Карла II с Марией Нейбургской близким его свойственником и возможным наследником испанского престола, внезапно умер в начале 1699 г.

20

Которую затмит заря страны иной. — Имеется в виду Англия, которая, быстро развиваясь после буржуазной революции 1649 г., в то время заняла первое место в Западной Европе как могущественная морская держава, оттеснив Испанию на задний план.

Советники, подавленные, молчат. Только маркиз де Приэго и граф де Кампореаль поднимают головы и гневно смотрят на Рюи Блаза. Затем граф де Кампореаль, поговорив с маркизом де Приэго, подходит к столу, пишет несколько слов на листе бумаги, подписывается и дает подписать маркизу.

Граф де Кампореаль

(указывая на маркиза де Приэго, протягивает бумагу Рюи Блазу)

Возьмите труд прочесть. Прошенье подаем Об увольнении в отставку мы вдвоем.

Рюи Блаз

(принимая бумагу, холодно)

Благодарю. И вас прошу без замедленья, Взяв семьи, выехать на юг, в свои именья,

Оба гранда отвешивают поклон и гордо удаляются с покрытыми головами. Рюи Блаз оборачивается к другим советникам.

Сеньоры, тех, кому не по пути со мной, — Просил бы поступить я так же.

Молчание. Рюи Блаз садится на стул со спинкой, находящийся справа от королевского кресла, и распечатывает письма. В то время как он просматривает их одно за другим, Коваденга, Ариас и Убилья вполголоса переговариваются.

Дон Антонио Убилья

(Коваденге, указывая на Рюи Блаза)

Милый мой, Нашелся человек, что быть вождем сумеет. Великим будет он!

Дон Мануэль Ариас

Да… если он успеет.

Коваденга

И если чересчур вникать не будет в суть.

Дон Антонио Убилья

В нем зреет Ришелье!

Дон Мануэль Ариас

Он выбрал трудный путь.

Рюи Блаз

(быстро пробежав письмо, которое он только что вскрыл)

Я прав! Вот заговор! Без подписи записка.

(Читает вслух.)

«Опасность велика, осуществленье близко, В Мадриде уж давно готовится комплот, И похищение одну особу ждет! Усильте же надзор». Надзор усилим вдвое. Но кто в опасности?

Входит привратник и с глубоким поклоном приближается к Рюи Блазу.

Что там еще такое?

Привратник

Угодно ль вам принять французского посла?

Рюи Блаз

Д'Аркура? Не могу: другие есть дела.

Привратник

(с поклоном)

Имперский нунций здесь и просит неотложно Аудиенции.