Рыцари пятого океана
Шрифт:
Этот случай мы разобрали во всех частях и предупредили штурманов, что они несут персональную ответственность за точность бомбометания. Для объективной оценки боевого вылета ввели строгий фотоконтроль.
Когда 8–я воздушная армия вошла в состав 4–го Украинского фронта, корпус Полбина был передан во
2–ю воздушную армию. Почти до конца войны я ничего не слышал об Иване Семеновиче и вдруг получаю печальную весть: Полбин погиб. Он повел группу бомбардировщиков на Бреслау, где продолжал сопротивляться окруженный гарнизон, и ие вернулся. От прямого попадания зенитного снаряда самолет
О Полбине написаны книги, сложены песни. Это был орел, не знавший страха в борьбе. В памяти сохранилась любопытная деталь его биографии. Родился он в бедной крестьянской семье в селе Ртшцево — Каменка (ныне Ульяновской области). В 1905 году по всей стране прокатилась, как известно, волна забастовок. Волнение охватило и родное село Ивана. Ксения Алексеевна Полбина, мать будущего героя, в кругу односельчан пожаловалась:
— Плохо живется. Муж больной, хлеба нет, как быть дальше — не знаю…
Полицейские расценили горестное причитание крестьянки как агитацию против царизма и посадили ее в симбирскую тюрьму. Там-то и родился Иван.
Трудная жизнь выпала на долю Ивана Семеновича. Девятилетним мальчишкой он уже батрачил у кулаков, потом стал пастухом общественного стада, работал на железной дороге. Нужда и бедность не позволили ему получить хорошее образование. Но парень он был хваткий, с практической сметкой. Поступив в авиационное училище летчиков, он закончил его и стал инструктором.
Природный дар и редкая настойчивость помогли ему постичь летную науку, и паренек из поволжского села стал знаменитым авиатором.
Война явилась для нас не только суровым испытанием. Она закаляла волю, выковывала характер. В ходе боев люди росли, мужали, становились талантливыми командирами. отважными бойцами. Они постигали науку победы не за классными партами, а в огне сражений, и на заключительном этапе войны им не было равных во всем мире.
Поистине классическим можно назвать воздушный бой, проведенный нашими асами 16 июля 1944 года. Во всем блеске проявились в нем боевые качества советских командиров и рядовых летчиков.
Двенадцать самолетов 16–го гвардейского полка
9–й истребительной авиадивизии под командованием дважды Героя Советского Союза Г. А. Речкалова в районе Сушно прикрывали от воздушных налетов наземные войска, находившиеся в исходном положении для атаки. Истребители ударной группы барражировали на высоте две тысячи метров. Над ними с превышением четыреста — пятьсот метров ходила группа прикрытия во главе с ведущим — командиром дивизии дважды Героем Советского Союза гвардии подполковником А. И. Покрышкиным. А самый верхний ярус занимала группа поддержки под командованием Героя Советского Союза гвардии старшего лейтенанта А. Труд.
Вскоре было замечено, что курсом на восток движется бояьнтая группа вражеских машин. В ней насчитывалось более тридцати Ю-87 и Хе-129 и восемь «фоккевульфов». Увидев наши самолеты, противник перестроился в колонну по одному, замкнув круг для обороны, и начал беспорядочно бросать бомбы.
Истребители Речкалова
Этот блестящий бой нашел потом отражение в описаниях и схемах, на нем училась авиационная молодежь.
Днем раньше в районе Горохув, Стоянув такую же схватку провела группа из двенадцати истребителей под командованием заместителя командира 9–й истребительной авиадивизии гвардии подполковника Л. И. Горегляда (ныне генерал, Герой Советского Союза). Схема боевого построения группы в принципе была такая же, как у Речкалова, и летчики дрались с такой же удалью. Враг потерял восемь самолетов. Наши вернулись без потерь.
Заслуживает внимания и операция по прикрытию с воздуха переправы через реку Сан. Когда саперы навели мост, на другой берег устремились колонны наших танков, артиллерии, пехоты. Вскоре появились немецкие воздушные разведчики, а следом прилетели «юнкерсы». Вода закипела от взрывов бомб, на берегу поднимались фонтаны земли.
Когда налет закончился, к нам позвонили из штаба наземной армии:
— Товарищи летчики, выручайте.
Над понтонным мостом установили дежурство истребителей. На следующий день, 24 июля, к переправе снова прорвалась большая группа вражеских бомбардировщиков под прикрытием «мессершмиттов». Завязался бой. На выручку дежурным экипажам командир дивизии послал подкрепление.
Вечером начальник политотдела истребительной дивизии полковник Иванов доложил:
— Сбито тридцать восемь вражеских самолетов. Мы потеряли три машины.
Признаться, я не сразу поверил. Переспросил Иванова:
— А вы уверены в этом?
— Экипажи доложили, да и командование наземных войск подтверждает. Кстати, переправа осталась невредимой.
Особенно отличился лейтенант Фагин со своей восьмеркой. Сбили пять самолетов. Шестерка лейтенанта Калашникова отлично дралась с тремя девятками «юнкер — сов» и восемью «мессершмиттами» и уничтожила семь машин. Лейтенант Бессонов и его четверка отважно вступили в бой с восемнадцатью «юнкерсами» и восьмеркой истребителей. Подожгли четыре вражеских самолета.
Разгром врага был потрясающим. Я попросил начальника политотдела еще раз тщательно проверить результаты, написать подробное донесение и представить наиболее отличившихся летчиков к правительственным наградам.
— Будет сделано, — ответил Иванов. — А митинги уже проходят.
— Какие митинги?
— Самые настоящие, товарищ генерал. Выступают сами герои.
Узнав об этом, генерал Самохин начал ходить по кабинету, потирая руки, и приговаривать:
— Ну и молодцы, ну и молодцы! С такими орлами мы скоро все небо очистим от гитлеровцев.