Рыцари ада

Ставрогин Степан

На следующее утро он горько сожалел, что не настоял на своем и не потребовал немедленно закрыть остров для всех посторонних. Но было уже поздно.

IX

Голова Ури Валписа гудела. Огромное количество водки, сдобренное хорошим нокаутом, доставило ему немало неприятных минут. Но, несмотря на нервное истощение и плохое самочувствие, мысль о сокровищах Тирона крепко засела в его больной голове.

Он ни секунды не сомневался, что полиция прочешет весь остров, когда займется поисками убийц.

Значит,

у него был единственный шанс: сегодня же ночью переправиться на остров и разыскать клад, конечно, если он вообще существует.

Даже если в рассказе Хельги содержится доля правды, то его серебряный нож способен одолеть вампиров. Ури Валпис решил взять в компаньоны двух друзей.

Он оседлал свой видавший виды мотоцикл «Харлей» и отправился за своими друзьями.

Они встретились на старом литейном заводе, давно заброшенном и превращенным ими в место стрелок и разборок. Ури остановил «Харлей» на площадке перед цехом и несколько раз выжал сцепление, на что мотор мотоцикла ответил истошным ревом. На пороге цеха показались двое.

Первого из них звали Михаилом, это был огромный детина с толстыми окорокоподоб-ными татуированными руками и свирепым взглядом исподлобья. Ури мог только пожалеть, что его утром не было в портовом кабачке. И хоть в драке он был силен, но несколько неповоротлив. Ури считал его слишком глупым, чтобы он мог испытывать страх перед потусторонними силами.

Имя второго было Марцинкус. Это был низкорослый крепыш с хорошо накачанным, гибким и натренированным телом. Его длинные волосы были сзади схвачены веревкой. Он был поляком, имел в своем послужном списке убийство, изнасилования, прославился в нескольких драках и историях с поножовщиной. Среди блатной молодежи он слыл человеком, не имеющим ни моральных принципов, ни эмоций. Кроме того, Марцинкус той ужасной ночью не был в парке, а грабил палатку, и все рассказы о жутком нападении вампиров посчитал кокаиновым бредом.

Эти двое жили в этих ужасных развалинах, среди крыс и воя ветра, здесь они обделывали свои темные делишки, торговали наркотой и насиловали девчонок. Их прозвали «шоколадками Эм-энд-Эмс». Они не входили в банду Ури, они сами по себе были бандой.

— Хай, — сказал Ури, поставив мотоцикл и садясь поперек него. Он достал из кармана три сигареты с марихуаной и протянул друзьям.

Те оценили щедрый дар — не какие-нибудь там мастырки с чуйским планом, а натуральный фирменный шведский ароматизированный товар. Все взяли в рот по сигаретке и закурили.

— Говорят, твои пацаны хипеж затеяли на «собачьей площадке», — нейтральным тоном вопросил Марцинкус.

— Фигня, — бросил Ури. — Парочка зомбиков решили попробовать нашей крови. Ну, мы их — чик-чик — и почикали.

— А они ваших, говорят, тоже почикали, а?

— Фигня. Я только что узнал, что эти зомбики с острова Тирон. И там еще человек пять-шесть этих трупаков осталось. Как насчет того, чтобы оторваться на лоне?

Марцинкус посмотрел на Михаила. Тот смачно сплюнул и сказал:

— Классный у тебя план. Но слабоват. Не берет.

— Вы, наверное,

блок этой дури искурили, если вам зомбики стали мерещиться, — резюмировал Марцинкус. — И пипл не андестандает, что ты тут нам гонишь?

— На острове есть рыжьё и камушки, это вам, козлам, понятно?

— Кто живет на острове? — серьезно спросил Марцинкус.

— Никого, кроме покойников, которых я лично гроб топтал. Любого из них можно заколоть серебряным ножом или вилкой. Но если ты их боишься…

— А за козла ответишь, — запоздало буркнул Михаил.

— Заткнись, — заорал на него Марцинкус. В их альянсе он был мозговым центром. С одной стороны, в гробу он видел этот остров и этих трупаков, в которых он, конечно, не верил, но с другой… В голове зазвучал припев из популярной песенки: «четыре тру-упа возле та-анка похабят праздничный пейзаж». Но опять же, жизнь без риска, как пресная редиска. — А если даром прокатимся?

— Блок сигарет с травкой с меня.

— Два..

— Начальник, это уже шмон! — возмутился Ури.

— … и десять пакетов кокаина. Кокаин вперед.

Ури сплюнул под ноги и сказал:

— Черт с тобой, но я его стоимость вычту из твоей доли.

На всякий случай, Ури вооружил свой эскорт серебряными столовыми ножами и вилками, украденными в одной из обворованных ими квартир.

Ножи были заточены и привязаны изолентой к палкам. Часть вилок они порубили и зарядили ими патроны к двуствольным обрезам. Затем они сели на мотоциклы и поехали на побережье по направлению к Еммери. Там они спрятали мотоциклы, украли моторную лодку и взяли курс на остров Тирон.

Алла и Андрей сидели в ее номере. Андрей чертил авторучкой на листе бумаги какие-то символы и стрелки. — Что это значит? — спросила его Алла.

— Алгоритм набрасываю наших будущих действий. Так называемый «план операции». Вот посмотри сама. Дано: тело, которое не берет ни меч, ни штык.

— Кроме серебряных, — напомнила Алла.

— Это еще не факт. Далее, это тело ведет боевые действия в течение ограниченного времени, а с рассветом дематериализуется…

— Ты хочешь сказать, что операцию против нечисти надо начинать на рассвете?

— Нет! Перед рассветом. Тогда большая вероятность поразить их материальное начало. Затем в течение дня мы будем их разыскивать, а ночью вновь придется отступить. Война, Алла, это цепь атак и отступлений.

— Я понимаю, — она кивнула. — Но почему же нам выпадают только отступления

Ее мысленному взору вновь представились безысходные дни и ночи в военном городке. Две недели назад, по договору с оппозицией, начали выводить войска, и первым вывели обезоруженный танковый полк. Партизаны расстреляли беспомощных солдат на горном перевале. Вместо того чтобы послать поддержку, столичные военачальники распорядились, чтобы вывели и передислоцировали и ракетный полк. Когда через три дня по столице республики стали колотить ракетами, стало понятно, куда «передислоцировали» полк. К тому времени даже полковым дворнягам стало ясно, что правительство в очередной раз продало интересы страны.