Рыцарь моего сердца

Куин Пола

– Ваше требование поставило меня в неудобное положение, – холодно заметил Брэнд.

– Я готов был рискнуть. Но сейчас мы не будем обсуждать это. – Тайком улыбнувшись ему, Вильгельм сел рядом с королем. – Здесь что, нет эля?

Брэнд повернулся к одному из стоящих поблизости слуг, и тот выбежал из зала. Герцог Вильгельм удовлетворенно кивнул:

– Oui. Настоящему хозяину дома слова не требуются. – Брэнд сел напротив и утонул в толстой парчовой подушке.

– Счастлив видеть тебя, Вильгельм. Настоящих друзей трудно найти. И я знаю,

почему ты здесь.

– Меня вызвали. Отпусти слуг, Брэнд, мы должны поговорить с глазу на глаз.

Брэнд еще не успел поднять руку, как оставшиеся слуги выбежали из зала.

– Ваше величество? – с подчеркнутым уважением обратился герцог к королю. – Я хотел бы поговорить с моим другом наедине. – Он улыбнулся. – Пожалуйста.

Эдуард широко раскрыл глаза, потрясенный тем, что его тоже просят выйти, будто он простой слуга, а не король Англии. Затем, не проронив ни слова, покинул зал.

Вильгельм наклонился к другу, и в его улыбке появилась доля злорадства.

– Ты знаешь, я люблю тебя, Брэнд. Но если ты когда-нибудь позволишь себе выдворить меня подобным образом, то сразу лишишься головы.

Он с радостью смотрел на добрую, искреннюю улыбку Брэнда, по которой очень соскучился.

– Как ты поживаешь, mon ami? – спросил герцог уже более серьезно.

– Хорошо. – Брэнд вытянул длинные ноги и сложил руки на коленях.

– Рыцарство требует честности, друг мой. А ты плохой лжец.

Брэнд долго смотрел на огонь, потом моргнул, и пламя отразилось в его бирюзовых глазах. Он не говорил о Колетт с тех пор, как отослал ее, но теперь слова полились сами собой.

– Она была всем в моей жизни, Вильгельм. Весной мы собирались пожениться. Думаешь, я. могу так быстро забыть то, что она сделала?

– Я тебя понимаю. – Герцог вздохнул. – Но та часть твоей жизни кончена, Брэнд. Пора выздоравливать.

Вернулся слуга, неся поднос с фруктами, сыром и двумя кубками эля. Поставив кубки на стол перед господами, он поклонился и вышел прежде, чем Брэнд успел поблагодарить его.

В коридоре слуга чуть не столкнулся с Бринной. Она приложила палец к губам, требуя молчания, и жестом приказала уйти. Она, прижавшись щекой к холодной стене, слышала ббльшую часть разговора и хотела услышать остальное.

– Под выздоровлением ты подразумеваешь мою женитьбу на леди Дюмон?

– Сейчас это именно то, что ты должен сделать, – решительно ответил Вильгельм.

– Я не могу.

– Почему же? Ведь Колетт ушла.

– Знаю! – процедил Брэнд. – Думаешь, я после всего этого хочу вернуть ее?

– А разве нет? – Герцог поднял темную бровь.

– Non. Oui…Non! – Похоже, ты сам не знаешь, – проворчал Вильгельм и принялся грызть яблоко.

– Я не хочу ее возвращения. – Герцог понимал боль своего друга, но он приехал сюда, чтобы предотвратить войну с саксами. А она неизбежна, если Брэнд отвергнет леди Бринну. Он говорил спокойно, не скрывая заботы о любимом рыцаре.

– Если ты не хочешь возвращения Колетт,

что мешает тебе жениться на саксонке?

– Я просто не хочу на ней жениться.

– Но почему? – настаивал Вильгельм. Когда Брэнд резко поднялся и начал ходить по залу, ероша черные кудри, пламя в очаге вспыхнуло, на стены легли длинные тени.

– Я не смогу полюбить ее.

– Любовь тут ни при чем. Даже она понимает это. – Вильгельм швырнул огрызок яблока в огонь.

– Я не…

Брэнд остановился и закрыл глаза. Молчание затягивалось, в тишине слышался лишь треск пламени, которое пожирало огрызок.

– Ты не хочешь быть снова обманутым, – наконец закончил его мысль Вильгельм.

– Я больше не дам себя обмануть, – едко поправил его Брэнд, открывая глаза.

Скрип деревянного пола за стеной заставил герцога хищно вскинуть голову. Он прислушался, затем поднял палец, чтобы остановить друга.

– Совет уведомил короля, что они сожгут Эверлох дотла, если ты отвергнешь девушку.

Вильгельм подмигнул в ответ на удивленный взгляд Брэнда. Теперь оба услышали за стеной какой-то звук, и молодой рыцарь направился к двери. Однако герцог, уже догадавшийся, кто их подслушивает, жестом удержал его.

– Они должны получить ответ, Брэнд. Так как? Позволим им сжигать Эверлох?

– Нет! – Бринна выскочила из своего укрытия прямо в объятия ни о чем не подозревавшего рыцаря. – Нет, пожалуйста! – умоляла она, глаза, полные слез, блестели, как изумруды в морской воде. – Я ничего от вас не требую, милорд, клянусь. Просто возьмите меня в жены, я обещаю подарить вам наследников и не жаловаться. Я подчинюсь вашим желаниям, буду делать все, что скажете. Умоляю вас! Не позволяйте им сжечь Эверлох, прошу вас! Это мой дом!

Брэнд хотел рассердиться на нее за то, что она подслушивала их частную беседу. И не смог. Ее лицо было так близко, щеки повлажнели от слез, нижняя губа мягко подрагивала, густые медные волосы щекотали его пальцы. Черт возьми, это прекрасное лицо и чувственный рот, изогнутый, словно лук Купидона, наводили его на предательские мысли о том, что он хотел бы их поцеловать. Но в ее лице была тень угрозы, не имевшая отношения к сожжению Эверлоха. В зеленых глазах, моливших о пощаде, были сила и жизнь. Она так чудесно пахла, была такой мягкой! Проклятие, он почти забыл, какой мягкой бывает женщина.

– Леди, я…

– Как вы посмели шпионить за нами, будто простая служанка?!

Голос Вильгельма, подобный раскату грома, произвел действие, на которое герцог и рассчитывал. Леди утонула в объятиях Брэнда и цеплялась за него, как за свою жизнь.

– Кто вы? Чтоб я мог знать, чью голову велю отрубить!

Бринна не глядела на него, она боялась поднять глаза, однако не сомневалась, что герцог – чудовище. Прижавшись лицом к холодной кольчуге Брэнда, она дрожала.

– Отвечайте!

Увы, она была не в состоянии. Если б норманн не так крепко держал ее, Бринна упала бы в обморок.