Рыцарь моего сердца
Шрифт:
Бринна выбрала платье из бирюзового шелка, настолько тонкого, что, казалось, его соткали феи. Шелк был необыкновенный, ее отца чуть не убили, когда он вез его домой из турецких земель сельджуков. Леди Танит сшила это платье сама, украсив тончайшей серебряной вышивкой глубокий вырез и манжеты. Вышивка касалась пальцев Бринны, словно детский вздох, чудесный шелк льнул к ее груди и бедрам, его легкий шелест сулил победу. Когда Бринна повернулась, ткань словно задышала, она манила прикоснуться. Расчесав длинные медные волосы, она тщательно уложила их под серебристое покрывало, которое мерцающей
Она хотела вызвать у Брэнда желание, однако понятия не имела, какой властью обладает и какое действие производит на мужчин ее неискушенная красота. Ее сильная воля и упрямый характер удерживали большинство поклонников от ухаживания за ней. Она редко наряжалась, ибо лорд Ричард со своими воинами постоянно где-то сражался и в Эверлохе почти не бывало гостей.
Но теперь залы переполнены мужчинами, как норманнами, так и англичанами. Она даже покраснела, когда норманнский воин, приглашенный к ужину, чуть не врезался в стену, глядя на нее. А двое рыцарей короля Эдуарда застыли на месте, когда она улыбнулась им, пожелав доброго вечера.
Перед зеркалом Бринна дважды оглядела себя. Убедившись, что ничего лишнего не выставлено напоказ, она удовлетворенно расправила плечи и легкой, скользящей походкой направилась к залу, где ждал ее новоиспеченный жених.
Никогда еще она не видела такого скопления норманнов. Все были шумные, оживленные, а многие уже пьяные, хотя вечерняя трапеза едва началась. Бринна нахмурилась, ища глазами мрачного лорда. Тот сидел на высоком помосте, обводя холодным, оценивающим взглядом большой зал. Исчез восторженный Тритон, чей громкий радостный смех заставлял танцевать даже цветы кизила. Вместо Тритона на помосте восседала высеченная изо льда статуя военачальника.
Опустив уже поднесенный ко рту кубок с вином, Брэнд воззрился на потрясающую богиню, только что вошедшую в зал. При каждом ее движении шелк платья изящно льнул к мягким изгибам тела. Брэнд прерывисто вздохнул, глядя, как колышутся ее груди, как чувственно скользят под двумя слоями тончайшего шелка упругие соски, как покачиваются бедра, как она идет, дразня… обещая. И шелк ласкает ее тело. Шелк, который легко порвется от его прикосновения.
Один из рыцарей короля Эдуарда встал перед Бринной, закрыв ее от его взгляда. Брэнд шепотом выругался и попытался вспомнить его имя.
– Этот мошенник разговаривает с леди Бринной, – сказал Данте, наклонившись к брату. – Он мне очень не нравится.
– Почему?
Брэнд выпрямился, чтобы взглянуть поверх дюжины слуг и оруженосцев, заслонивших от него происходящее. Он заметил мелькнувший рукав Бринны, затем ее плечо. Видимо, она пыталась обойти английского рыцаря, но тщетно.
– Днем, когда ты ушел, он тоже пожирал ее глазами. А такое выражение я видел и раньше.
– И где же?
– У Александра, – брякнул Данте.
Он сразу пожалел об этом, увидев, что Брэнд медленно поднимается, что его глаза, как сине-зеленые льдинки, устремлены на рыцаря, уже схватившего руку Бринны.
– Сейчас вернусь, – процедил он.
Брэнд рассекал толпу, словно волк, подкрадывающийся к добыче, не видя и не слыша ничего вокруг, следа за каждым движением англичанина. Наконец он встал в паре дюймов от Бринны,
– Лорд Брэнд, – весело приветствовал его рыцарь Эдуарда, обманутый безмятежной улыбкой норманна, – мы с леди только что говорили о вас.
Она почти отпрянула, когда Брэнд лучезарно улыбнулся ей. Но не от его красоты дрогнуло ее сердце. Безжалостный холод в его глазах не могла смягчить даже улыбка, какой бы лучезарной она ни была.
– Леди, – вкрадчиво произнес он, беря ее под руку, – как зовут этого негодяя?
Взглянув ему в глаза, Бринна вдруг поняла, почему этот человек смог победить ее отца.
– Это сэр Льюис…
– Я один из королевских рыцарей его величества Эдуарда, – прервал ее Льюис. Улыбка, адресованная Брэнду, сменилась гневом. – Назвать меня негодяем, сэр, – значит нанести мне оскорбление.
Губы мрачного лорда искривила такая жестокая усмешка, что Бринна испугалась, как бы он сейчас же не вцепился в горло англичанину.
– Полагаю, что назвать вас негодяем все же лучше, чем назвать трупом, не так ли? – спросил Брэнд, терпеливо дожидаясь, пока Льюис нерешительно переступит с ноги на ногу и вытрет со лба капельки пота.
– Вы мне угрожаете, сэр? – без своей обычной уверенности слабо прошептал Льюис.
– Non, – мягко произнес Брэнд, казалось, он жалеет стоящего перед ним человека. – Если вы снова прикоснетесь к леди Бринне, я вас убью. Вот и все.
Английский рыцарь метнул недоверчивый взгляд на Бринну.
– Не смотреть на нее! – рявкнул Брэнд, не сдерживая гнев.
Бринна побледнела. Она боялась взглянуть на него, зная, что улыбки на его лице больше нет, и не хотела видеть, что сменило ее. А сэр Льюис просто замер на месте, ибо смертельная угроза в глазах норманна буквально парализовала его. Он даже не смел открыть рот и что-нибудь сказать в свою защиту.
– И никто тебя не спасет, если ты снова подойдешь к ней, – предупредил Брэнд. – Даже твой король не остановит меня. Клянусь.
Он ждал, осмелится ли английский рыцарь вызвать его на поединок. Не получив вызова, он сжал руку невесты и молча увел ее с собой.
Бринна, еще не оправившаяся от страха, смотрела на сильные пальцы, чувствовала их нежное давление и снова удивлялась, какой ласковой могла быть рука, которая всего лишь минуту назад собиралась убить. Хотя Бринна еще не решалась смотреть на него, она умирала от желания увидеть его лицо и осторожно скосила глаза. Его взгляд был устремлен на стол, за которым ждал Данте, и в этом взгляде остался только след огня. Кудри – чернее беззвездного неба, светящиеся, как море под луной. Брови и необыкновенно длинные ресницы, столь же темные, бросали тень на его глаза. Забыв про страх, она изучала его норманнский прямой нос, твердую линию подбородка, на котором осталась легкая темнота, хотя он тщательно побрился. Губы сейчас мягкие, соблазнительные. Вспомнив, как он целовал ее, Бринна вздохнула. Он красив, этот мрачный воин, способный изменить свое лицо простой улыбкой и превратиться в ангела.