Рыцарь Мечей
Шрифт:
– Ну, до него еще довольно далеко. Надеюсь, наш змей так или иначе вскоре опустится на землю.
Пока они добрались до побережья, Корум без конца тер глаза, не в силах понять, в чем дело: Беспредельный Риф то представлялся чем-то вроде внутреннего моря, лишь по краям окруженного скалами, то превращался в монолит, начисто лишенный каких-либо признаков воды.
– Может быть, это и есть страна Урд, сэр Ганафакс? – спросил он.
– Думаю, это вполне возможно, принц. Во всяком случае, очень похоже. Подобные смены пейзажа свойственны царству Повелителей Хаоса и лишь им подвластны…
– Я никогда
– Неужели? Но ведь это их воля правит сейчас твоей судьбой. Ариох тоже один из них. Давным-давно между силами Порядка и силами Хаоса шла длительная война. В тот раз победили силы Хаоса и стали править во многих мирах Вселенной. Считалось даже, что Порядок повержен навсегда и все его боги исчезли. Мировое Равновесие тогда было настолько нарушено, что все теперешние неурядицы и капризы природы связывают с той давнишней войной. А еще говорят, что некогда наш мир был круглым, а не плоским, как тарелка. В это трудно поверить, тут я согласен…
– В некоторых вадхагских преданиях тоже говорится, что мир наш некогда был круглым.
– О да! Племя вадхагов как раз переживало период расцвета, когда Миропорядок был нарушен. Именно поэтому Повелители Мечей так ненавидят древние расы – ведь эти народы созданы вовсе не ими. Однако даже великим богам, в том числе и Повелителям Мечей, не дозволено прямо вмешиваться в жизнь смертных, вот они и действуют чужими руками. В данном случае, через мабденов.
– Так вот какова истина!..
– Одна из истин, – пожал плечами Ганафакс. – Я знаю и другие варианты этой истории. Но мне лично больше нравится этот.
– А что о великих богах?… Ты ведь сказал, что Повелители Мечей…
– Ну да, и Повелители Мечей, и другие тоже… Существуют еще и Великие Боги Древности, для которых миллионы различных Измерений – всего лишь кусочки гигантской мозаики… – Ганафакс снова пожал плечами. – Такой космологии меня учили, когда я был жрецом. Не могу поручиться, что все это правда.
Корум нахмурился и посмотрел вниз: теперь они летели над монотонной желто-коричневой пустыней. То была пустыня Друнхазат, казавшаяся с высоты совершенно безводной. Так случайность помогла Коруму оказаться вблизи царства Рыцаря Мечей куда быстрее, чем он ожидал.
Впрочем, было ли то случайностью?
Жара все усиливалась; пески внизу струились и плыли, извиваясь, словно в танце. Ганафакс облизал пересохшие, потрескавшиеся губы.
– Мы приближаемся к Огненным Землям, принц Корум. Это очень опасно. Посмотри.
На горизонте Корум увидел тонкую пляшущую линию огня. Небо над ней было окрашено пурпуром.
Водушный змей летел прямо на огонь; от жара уже потрескивал воздух. Гигантская огненная стена вставала перед ними, закрывая небо от края до края.
– Ганафакс, мы сгорим заживо, – тихо сказал Корум.
– Да, похоже.
– Неужели никак невозможно повернуть этого змея?
– Раньше я пробовал. Но тогда он, спасая меня от одной беды, приносит куда большую…
Стена огня была совсем близко; лицо Корума обжигал исходящий от нее жар. Он слышал сильное потрескивание, характерное для пожара, хотя огонь здесь, казалось, мог пожирать только воздух.
– Но это же совершенно противоестественно! – пробормотал Корум.
– Противоестественное – основа любого
– Ох уж это колдовство! Как я от него устал! Оно мне всю душу вымотало, а логики его я постигнуть все равно не могу.
– Это потому, что логики в нем нет. Повелители Хаоса – враги всякой логики; они жонглируют Истиной, порочат Красоту, и я бы очень удивился, если бы они создали эти Огненные Земли, повинуясь некоему эстетическому порыву. Красота алогичности – эта вечно переменчивая красота – вот их идеал.
– Красота Зла!..
– Я полагаю, понятия «добро» и «зло» не имеют значения для повелителей Хаоса.
– Хотелось бы мне, чтобы это было иначе!.. – Корум рукавом отер пот с разгоряченного лица.
– Но тогда ведь нарушится вся эта, пусть порочная, но красота!
Корум исподтишка бросил на Ганафакса странный взгляд. Неужели этот мабден на стороне Рыцаря Мечей? А вдруг он всего лишь заманивает его в ловушку?
– Существуют иные, более спокойные виды красоты, сэр Ганафакс.
– Это верно.
Под ними с воем взметались ввысь волны бушующего пламени. В потоках раскаленного воздуха их змей стал набирать высоту, однако его шелковая оболочка уже начинала тлеть. Корум был уверен: скоро змей вспыхнет, и они рухнут в огненную пучину.
Однако они успели подняться выше огненной стены и увидеть то, что было по другую ее сторону. Искры то и дело прожигали в туго натянутом шелке маленькие дырочки, а Коруму казалось, что его поджаривают прямо в доспехах, точно черепаху в собственном панцире.
Вдруг от змея отвалился целый кусок и, горя на лету, упал вниз.
Ганафакс с багрово-красным, лоснящимся от пота лицом прильнул к стропам.
– Цепляйся за перекладину, принц Корум! Быстрее цепляйся! – выдохнул он.
Корум уцепился за одну из перекладин, и горящий шелк корзины как-то разом вдруг обвалился и, извиваясь, полетел в огонь. Змей клюнул носом, нырнул, словно собираясь последовать за этим куском шелка, и быстро стал терять высоту. Корум закашлялся – обжигающий воздух ворвался ему в легкие. На правой его руке появились волдыри от ожогов, но Рука Квилла казалась неуязвимой.
Водушный змей снова клюнул носом и стал падать.
Корума швыряло из стороны в сторону, но он умудрился все же не выпустить перекладину из рук. Потом что-то затрещало, он почувствовал сильный удар о землю и увидел, что лежит среди обломков змея на довольно ровной поверхности из сплошного обсидиана, а стена огня осталась позади.
Он с трудом поднялся на ноги. Жара по-прежнему была почти нестерпимой, но пламя уже ревело у него за спиной. Оплавленная скала, на которой он стоял, ярко блестела, отражая пламя, и казалось, что огонь горит прямо у него под ногами. Совсем рядом неторопливо текла река расплавленной лавы; на ее поверхности вспыхивали и плясали язычки пламени. Повсюду, куда бы Корум ни глянул, виднелись такие же сверкающие обсидиановые скалы, такие же реки красного огня. Он осмотрел останки воздушного змея. Теперь они были ни на что не пригодны. Ганафакс, ругаясь, все еще лежал среди них. Потом он тоже встал и, обращаясь к змею, пнул ногой его изломанную почерневшую раму и сказал: